Грешник

До этого Наташа никогда не говорила о своем прошлом. Да и Кирилла они толком не обсуждали. Громов ничего не знал об их жизни до того момента, как он в ней появился. И даже сам не понимал, был ли он готов к тому, чтобы узнать подробности. Как если бы это что-то меняло...

- Ну, не совсем дома. Скорее возле него. Знаете... дети ведь очень жестоки. А я всегда была не такая, как все. Вы, наверное, заметили...

- Я знаю, какой у тебя синдром, если ты об этом.

- Да... О нем. В детстве все обстояло намного хуже. Это уже потом я научилась с этим справляться, а тогда... Да, дети жестоки...

На скулах Громова заходили желваки. Но Наташа не видела этого. Она все так же смотрела в окно, возможно, ничего перед собою не видя. Лишь прошлое.

- Они дразнили меня, обзывали всячески...

- Наташа...

- Да нет... вы не думайте. В аутизме есть один очень большой плюс. По большому счету мне было плевать на их оскорбления. Когда ты живешь в своем измерении, тебе ведь нет дела до того, что происходит в других... Вот и мне не было. Я забиралась на ствол поваленного тополя, который нам заменял скамейку, и наблюдала за ними со стороны. Со временем я поняла образ мышления этих детей. Поначалу она ведь мне были совсем не интересны. Мама уговаривала меня просто даже выйти за ворота. Но с каждым годом мне это давалось все проще. И знаете, ко мне привыкли. Ну, дети... Называли странной, да. Но травить перестали. Однако легче всего мне было с Кириллом. Он ведь тогда не брейк-дансом занимался, а бальными танцами, - неожиданно улыбнулась Наташа, - вот и доставалось ему от мальчишек. Дразнили страшно. Может быть, мы на этой почве и сошлись...

Глеб зажмурился. Наташа впервые что-то ему рассказывала. Обычно она ограничивалась одним-двумя предложениями, а тут как будто прорвало. Слова лились плавной неспешной рекой.

- Знаете, о чем я теперь думаю чаще всего? О тех людях, которым он продавал наркотики. Их лица стоят перед глазами, словно я их когда-то видела... всех тех бедных людей. А еще я задаюсь вопросом: что я сделала неправильно? Почему он пошел к другой? Одна ли она была... Или их было много? Зачем он вообще был со мною, если... ему было так плохо? Если он нуждался в чем-то... чего я не могла ему дать.

- Я не думаю, что дело в тебе.

- Правда? А в ком же?

- В нем самом. Он сам не знал, чего хотел от жизни.

- Он говорил, что любит. А я верила... Знала, чувствовала, что это неправда. Но гнала от себя эту мысль. А теперь не могу смириться. Все мое прошлое - ложь, понимаете? Все ложь. - Наташа постучала пальцами по столу, а потом резко встала. - Извините. Глупости это все... да и какая теперь разница? Ничего не имеет значения. Я просто хочу, чтобы он поправился, и все стало как прежде.

- Мы все этого хотим. Но как прежде уже не будет.

- Я так запуталась. И так устала... Мне ничего не хочется.