Грешник. Моя навеки

Так вцепился, переплел пальцы и отпускать явно не собирается. Да и Тимур с Мирой, сидящие напротив, не отстают. От них тоже будто летят феромоны. Видимо, над сыном они работают со всем своим старанием.

В воздухе словно скапливается чистая и концентрированная любовь. Даже у Ларисы Петровны светится счастье в глазах. Она по большей части молчит, только оглядывает всех по очереди, улыбаясь.

И все весело болтают, пока Тимур не оглядывает гостиную, не прислушивается. Я даже знаю, о чем он сейчас спросит. И не прогадываю.

— А где дети? Что-то их давно не видно.

На слова Тимура все улыбаются. Ни для кого не секрет, как он ревностно относится к своим девочкам.

— Я посмотрю, — говорю, поднимаясь с места.

Хоть и знаю, что наши дети ничего не вытворят, но для спокойствия Тимура схожу наверх.

Слышу из нашей комнаты голоса. Дверь приоткрыта, и я останавливаюсь на пороге. Сашка, что неудивительно, больше внимания уделяет Алине. Они болтают о своем, улыбаются друг другу так искренне, как могут только дети.

Не буду им мешать. Убедилась, что все в порядке, и этого Тимуру, надеюсь, хватит.

Спустившись, иду в кухню, чтобы позвать Аллу, которая за столом так и не появилась. Она задумчиво смотрит в окно, но, услышав мои шаги, оборачивается и спрашивает:

— Как Анька? А то я сегодня даже к ней не попала.

— Завтра ее уже выпишут. Все хорошо, — отвечаю. — А ты почему здесь? Пойдем в гостиную.

Алла неуверенно улыбается и нервно теребит сережку, пока не говорит:

— Мне как-то неудобно. У вас там своя компания, да и после всего, что когда-то случилось, мне кажется, что на меня смотрят с осуждением.

Чувство вины та еще зараза. И пора с этим покончить. Да, мы, увы, ни о чем не забудем, но надо уметь прощать. И я смогла это сделать.

— Ты — член нашей семьи, — твердо произношу. — И твое место с нами за столом. Не надо сидеть здесь и заниматься самоедством.

Подаю Алле протянутую руку, и она, кивнув, вкладывает свою ладонь, тихо сказав:

— Как же нам с тобой повезло.

В гостиной, сев на свое место возле Рамиля, смотрю на Тимура и отвечаю на его вопросительный взгляд:

— Все с детьми в порядке. Они наверху играют.

— Он просто сумасшедший папаша, — смеется Мира, положив руку на плечо мужа.

— Это мне знакомо, — включается в разговор Алена.

— Тогда предлагаю тост, — поднимается брат. — За детей. Чтобы они были счастливее и успешнее нас и никогда не знали бед и горестей.

Мы дружно поддерживаем. Каждый из присутствующих настрадался по-своему. И Аленка с Ромой многое пережили, пока не нашли свое тихое счастье. И Тимур с Мирославой были, можно сказать, врагами, ненавидели друг друга. Мой брат вообще едва поднялся из инвалидного кресла. И мы с Рамилем пять лет назад расставались.

Но все это осталось позади.