Грешник. Моя навеки

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Спасибо, Лера, — тихо говорит она.

Без взаимного доверия мы ни к чему не придем. А я готова идти вперед. Вижу же, что и Алла, и Аня усвоили урок и раскаялись. Так почему бы и не отвозить Сашку на занятия в музыкальную школу? Это возможно, даже если Алла пойдет на работу, которую обещал ей Рамиль.

— А теперь идем готовить ужин, у нас сегодня важные гости, — произношу, взяв Аллу под руку.

На кухне к нам присоединяется Лариса Петровна, иногда прибегает Сашка, и время за готовкой пролетает незаметно.

Наконец я поднимаю глаза на настенные часы и думаю: ""Где же Рамиль?""

Пытать по телефону я его не стала, тем более он обещал все рассказать, когда вернется домой. Вот только, учитывая все, что с нами произошло, чувствую, как небольшой червячок тревоги грызет изнутри.

""Все хорошо, все хорошо"", — повторяю себе, но прислушиваюсь к звукам за открытым окном, ожидая шороха шин и звука двигателя.

И тут как раз кричит Сашка, выглядывая на улицу:

— Папа приехал.

Машина заезжает во двор, и Рамиль хлопает дверью, выходя на улицу. Но не сразу идет в дом. Достает с заднего сиденья… Раз, два, три… Три букета и пакет из фирменного детского магазина.

Я даже застываю, чуть ли не открыв рот, поэтому сын к входной двери бежит один. Слышу голоса, а потом Рамиль входит в кухню, довольно улыбаясь.

— Мама, — обращается он к Ларисе Петровне, — это тебе, — вручает один из букетов и смотрит на Аллу: — А это тебе.

— Спасибо, — хором отвечают Рамилю мать и сестра.

Что здесь происходит?

— А это тебе, — подходит ко мне и целует в губы.

Ничего не понимаю, но жду объяснений. Принимаю букет и спрашиваю:

— Я так понимаю, твое дело с Эмилем прошло успешно?

— Более чем, — отвечает Рамиль. — Я в душ, и будем встречать гостей. Звонил Слава, сказал, что они с Аней уже оформляют выписку. Потом сразу к нам.

Я же с ума сойду от любопытства, пока он в душ сходит. Поднимаюсь следом за мужем наверх и, закрыв дверь в спальню, интересуюсь в лоб:

— Что случилось? Ты же не потому так радуешься, что твоему здоровью больше ничего не угрожает?

— Теперь и моей свободе больше ничего не угрожает.

До меня доходит не сразу. Что он имеет в виду? Вряд ли даже руки Тимура тянутся так далеко, чтобы прикрыть дело об убийстве. Если только…

— Ты хочешь сказать, что был в суде?

Я не знаю, то ли мне радоваться, то ли высказать Рамилю насчет того, что о подобном надо предупреждать. Я бы приехала, поддержала, дала показания.

— Лера, Лера, — подходит ко мне муж и обхватывает мое лицо ладонями. — Все позади. Меня оправдали.

Чувствую, как по щекам катятся слезы. Прижимаюсь к мужу и всхлипываю. Он гладит меня по спине, по волосам, успокаивает как маленькую.