Грешник (ЛП)

Это может означать что-то хорошее или плохое. В зависимости от того, что ты для них сделал, их общество может заставить тебя исчезнуть. Сделать так, будто тебя никогда не существовало.

А палец Джеймса? Зачем Сину понадобилось забирать его палец и телефон? Что там было такого важного? Я никогда не узнаю. Син никогда не скажет мне, а я никогда не спрошу.

Умудрившись подняться с пола в душе, я начинаю мыть голову его шампунем. Прошлой ночью я многое узнала. Не только о Сине, но и о себе. Я хотела заставить его ревновать к Маку. Хотела подтолкнуть его, чтобы узнать, как далеко он зайдет. Я получила ответ. Часть меня хочет знать, как далеко Син зайдет, прежде чем сломается.

_______________

Я иду по коридору с дневником в руке. Сегодня утром я нашла свою машину на подъездной дорожке родителей Сина. И снова я понятия не имею, как она там оказалась. Но сегодня утром я быстро заехала к себе домой по дороге в университет. Я замечаю Сина, который идет навстречу мне с Джейсом, но меня не видит. Он слишком занят, глядит в телефон, набирая текст. Мне становится интересно, с кем это он разговаривает.

Значит, со мной можно только трахаться, но не писать и не звонить? Не знаю, почему я удивлена. Или почему я ревную. Меня больше злит тот факт, что он тот самый человек в маске, который пробрался в мою комнату и отымел меня. Мне должно быть стыдно за то, что я позволила этому человеку со мной сделать. Но я не стыжусь. Вместо этого я хочу большего. Большего от того, кем я его считала, и большего от того, кем он, как я теперь знаю, является.

Джейс что-то говорит ему, Син поднимает глаза от своего телефона и встречается со мной взглядом. Его глаза холодные. Непрощающие. Мне это в нем нравится. В нем нет фальши. Син ненавидит этот мир, хотя тот дал ему все, что он когда-либо хотел. Син убирает телефон в карман, засовывает руки в джинсы и направляется ко мне. Не обращая внимания на то, что его зовет Джейс.

Я закидываю рюкзак на плечо и, не доходя до него, поворачиваю направо, открывая дверь в класс.

— Так, теперь…

Мистер Гамильтон замолкает, увидев, что я вошла.

— Элли, — он прищуривается, глядя на меня.

Я стою, ожидая, что он меня выгонит, но он этого не делает. Дэвид не может позволить себе устроить сцену — не в этот раз, потому что здесь не только мы. Занятия официально начались. И если он хочет, чтобы я ушла, то ему придется тащить меня за волосы.

Я слышу, как за мной открывается дверь, и по тому, как напрягся Дэвид, мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что за мной вошел Син.

— У меня есть история, которой я хочу поделиться, — заявляю я.

— О, я не возражаю. Валяй.

При моем объявлении стоящий у кафедры Мак убегает, чтобы занять свое место. Он ненавидит зачитывать свои истории.