Грешник (ЛП)

Лорд живет в мире «убей или будешь убит». И не знаю, как вы, но я сделаю все, чтобы выжить. Даже если это означает отнять чью-то жизнь.

Он опускается на колени и падает лицом на белый мраморный пол.

Я наклоняюсь рядом с его телом и достаю мобильный телефон из кармана костюма от Уильяма Уэстманкотта3. Затем вытаскиваю из рюкзака болторезы и, засунув указательный палец его правой руки между двумя лезвиями, отрезаю его. Отбрасываю руку, и из отрезанного пальца вытекает свежая лужа крови.

— Мне это понадобится, — говорю я и, снова открыв рюкзак, достаю небольшую коробку для ланча.

Я кладу в него палец, закрепив пакетом со льдом, а затем расстегиваю молнию на кармане куртки и для сохранности кладу телефон внутрь. На нем есть блок. Примечание для себя: никогда не используй какую-нибудь своего тела для разблокировки телефона. Ее можно легко отрезать и воспользоваться. Даже глаз.

Я вскидываю голову, услышав резкий вдох. Она видит лежащего лицом вниз мужчину, и приоткрывает свои красные губы, чтобы закричать. Зажатый в ее руке бокал с шампанским падает на пол, разбиваясь о туфли.

— Папа…

Прежде чем она успевает договорить, я прижимаю ее к стене рядом с открытой дверью. Зажимаю ей рот рукой и пригвождаю ее к месту.

Большие льдисто-голубые глаза смотрят на закрывающую мое лицо маску. Я никогда не видел ничего более прекрасного. Я мог бы смотреть в них каждую секунду каждого дня. Они никогда не были такими большими; она в ужасе от того, что видит. Меня. Я чувствую, как рядом дрожит ее хрупкое тело, и глаза начинают наполнять слезы. Они великолепны.

Элли моргает, быстро переводя взгляд на труп мужчины, а затем снова на меня. Свободной рукой я достаю из-за пояса пистолет и вдавливаю его ей в ребра. Она стонет, ее ноги подгибаются. Но я убираю руку от ее рта, чтобы обхватить за шею, удерживая ее и ограничивая доступ воздуха.

Ее теперь уже смазанные губы приоткрываются, и я сильнее давлю на пистолет.

— Это наш маленький секрет, — шепчу я, не выдавая своего голоса.

«Она знает меня».

Кивнув, она сжимает мое предплечье, и я ненавижу тот факт, что на мне перчатки, потому что я мечтал о том, чтобы вот так руками касаться ее кожи. Конечно, пока член трахает ее пизду.

— Мне бы не хотелось убивать и тебя тоже, — с этими словами я еще сильнее упираю ей в ребра пистолет, надеясь, что она воспримет мои слова всерьез. Я никогда ее не убью, но точно заставлю пожалеть о том, что она жива.

С ее ресниц скатываются слезы и стекают по щекам, а губы начинают синеть. Ее тело сопротивляется мне, но не так сильно, как я ожидал. Когда Элли прижимается своими бедрами к моим, я наклоняю голову в сторону и знаю, что она чувствует, насколько я тверд.

Я прикусываю язык, чтобы не застонать. Блядь, я знал, что она будет такой.