Грешник (ЛП)

Его рот, затем его зубы. Я делаю глубокий вдох, когда что-то сжимает ее, а затем этот огонь снова заставляет меня кричать так, как я никогда раньше не кричала.

СИН

Блядь. Она чертовски великолепна. Я был жутко возбужден с тех пор, как она сегодня на уроке прочитала свой дневник. Если бы я знал, что у нее такие фантазии, я бы каждый день сидел с ней на этом занятии.

Но, наверное, лучше бы я этого не делал. Искушение снять с нее напряжение за последние два года, не трахая ее, было для меня достаточно тяжелым.

Элли висит передо мной, ее грудь и киска обнажены, и все, что я хочу сделать, это пометить ее. Вырезать мое имя на ее теле, чтобы каждый гребаный мужчина знал, что она принадлежит мне, и что я ждал этого всю свою жизнь. Ради нее.

Корбин и Джейс должны были помочь мне сегодня, и хотя я не против, чтобы они увидели ее голой, я никогда не позволю им ее трахнуть. Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне. Только если они не хотят потерять руку.

— С-ин, — всхлипывает Элли в капюшон, и я обхватываю ладонями ее киску. Ее тело дергается от неожиданности, и я широко раздвигаю ее пизду, чувствуя, какая она мокрая.

— Такой хороший маленький демон, — хвалю я, от чего ее бедра раскачиваются вперед-назад. Дребезжание цепей от ее резких движений пробуждает во мне улыбку.

— Пожалуйста? — умоляет она так чертовски сладко.

Я представляю, как она делает это, подползая ко мне с широко открытым ртом, ожидая, когда я его использую.

Я ввожу в нее два пальца, большим пальцем массируя пирсинг, и ее дыхание сбивается. Я смотрю через ее плечо на Корбина и киваю. Он дергает за цепочку, затягивая ее на шее, и Элли сходит с ума, когда он лишает ее воздуха, а я трахаю ее пизду пальцами. Я подвожу ее так близко к оргазму, как только могу, и когда ее киска сжимается на моих пальцах, я останавливаюсь и убираю их.

Цепь ослабевает, и Элли снова обвисает, ее крики наполняют комнату.

— Мы только начали, маленький демон.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭЛЛИНГТОН"

"Они снова одевают меня в мой костюм на Хэллоуин и освобождают от цепей. Капюшон снят.

У меня дрожат ноги, и один из парней — тот, что в зеркальной маске, — наклоняется, кладет одну руку мне на спину, а другую под колени. Он поднимает меня, и я безвольно лежу в его объятиях, наблюдая за происходящим из-под прикрытых век. Двое других запихивают все в рюкзак.

Мы тихо выходим из комнаты и из зеркального зала на свежий ночной воздух. Я дрожу от дуновения ветерка, хотя он приятно ощущается на моей пылающей коже. Ночью в Пенсильвании может быть довольно прохладно.

Закрыв глаза, я даже не обращаю внимания на то, что дрожу в его объятиях. Мое тело жаждет разрядки, и сейчас я готова на все, чтобы ее получить. Я слышу голоса то тут, то там, но, опять же, мне все равно, видит ли меня кто-то в таком состоянии.