Грешник (ЛП)

Я всегда держал фото при себе, не желая, чтобы Элли его нашла.

Николас смотрит на меня.

— Какого хрена это у тебя? — говорит он, подозрительно сузив глаза.

— Я нашел ее, — уклончиво отвечаю я.

Если он не собирается давать мне всю необходимую информацию, зачем это делать мне? Я до сих пор не уверен на сто процентов, как он оказался в «Бойне». Насколько я знаю, это было какое-то задание Лордов, и о нем «забыли». Такое уже случалось. Уверен, что в будущем это случится со многими другими. Конечно, есть и еще один вариант — братья Пик освободили его только для того, чтобы он следил за мной и Элли. Им я точно не доверяю.

Николас проводит рукой по лицу, а потом смотрит на меня.

— Мне нужно кое-куда съездить. Ты отвезешь меня?

Я замолкаю, мысль о том, чтобы отвезти его куда-нибудь, усиливает мои подозрения. Куда, черт возьми, ему могло понадобиться? Он мертв уже девять лет. Но любопытство берет верх. Мне нужны ответы. Может, так мне удастся что-то разузнать.

— Конечно.

— Дай мне десять минут. Позови Элли, она тоже должна поехать с нами.

При этих словах я расправляю плечи. Открываю рот, чтобы сказать ему «нет». Что он не будет говорить мне, что ей нужно делать. Николас ее не знает. Но, возможно, он прав. Ей нужно поехать с нами. Быть со мной. Ченс отменил свадьбу. Не удивлюсь, если в ближайший час здесь появится Линк и потребует рассказать, что такого она сделала, что Ченс больше ее не хочет. В конце концов, у них был уговор, что он получит ее в брачную ночь.

Наконец, я киваю. Со мной она в большей безопасности, чем здесь одна.

— Десять минут.

ЭЛЛИНГТОН

Син ведет машину, я сижу на заднем сиденье, а отец на пассажирском. Он сказал, что ему нужно куда-то ехать, и мне дали десять минут, чтобы одеться и сесть в автомобиль. Определенно, они не ладят.

Мы едем в машине уже больше тридцати минут, а Син с Николасом не сказали друг другу ни слова.

— Дальше направо, вот здесь, за углом, — наконец говорит мой отец, указывая на лобовое стекло.

Я смотрю на Сина, который небрежно положил запястье на руль. Он расслабленно сидит на сиденье, но по его напряженной челюсти я могу сказать, что он недоволен. Не знаю точно, что они наговорили друг другу после того, как я покинула гостиную, но это явно не было дружеской беседой. А может, Син злится на меня, что меня нисколько не волнует. Если кто и должен злиться, так это я.

— Вот здесь, — снова говорит отец, указывая на то, что напоминает подъездную дорожку.

Син притормаживает машину и поворачивает. Мы выезжаем на гравийную дорогу, по обе стороны заросшую травой. Местами она пробивается сквозь гравий.

Впереди виднеется дом. Он великолепен, или, по крайней мере, когда-то был таким. Одноэтажный, спереди только стеклянные окна, обшит черным сайдингом. Видно, что он старый.