Грешник (ЛП)

Я встаю и склоняюсь над Элли, трогая ее голову, она вся горит. Я опускаю руку к ее шее, чтобы пощупать пульс. Он учащен.

Она дергается и садится прямо.

— Элли? — спрашиваю я, наблюдая, как она подносит руки к лицу и начинает судорожно дышать.

Я подхватываю ее на руки и спешу в ванную комнату. Я едва успеваю поставить ее перед унитазом, прежде чем ее начинает тошнить. Элли так слаба, что едва может держать голову, поэтому я делаю это за нее, одновременно придерживая ее волосы, чтобы они не мешали.

Как только она заканчивает, я раздеваю ее до нижнего белья и несу обратно в кровать. Я приношу ей прохладную мокрую тряпку, кладу ей на голову и ставлю рядом мусорное ведро. Я достаю мобильный и звоню Тайсону. Все ушли минут двадцать назад. Здесь только я и она.

— Алло?

— Что-то не так, — говорю я ему в ответ. — Ей становится хуже. Не лучше.

— Подожди, я добавлю Гэвина.

Я нетерпеливо жду, хватаю воду из холодильника и спешу обратно в спальню. Я знаю, что Гэвин сказал, что Элли нужно пить. Ей нужно выпить немного воды, особенно если ее снова будет рвать.

Гэвин подключается к звонку.

— Тайсон…

— Что, блядь, с ней не так? — рявкаю я, прерывая его. — Ее рвет. Трясет, пульс учащен, и она вся в поту, как будто промокла насквозь.

— Все люди разные, но у нее могут быть побочки.

Я скрежещу зубами.

— Значит, ты дал ей что-то, чтобы вылечить ее, но от этого Элли стало хуже, — рычу я.

— «Наркан» действует только на опиоиды. Если она проглотила или нюхнула что-то еще, он не подействует на эти наркотики. К тому же «Наркан» в большинстве случаев действует только в течение тридцати-девяноста минут. Но он может спровоцировать в организме появление симптомов абстиненции, — делает паузу Гэвин. — Возможно, многие опиоиды остаются в организме дольше, чем действует «Наркан». Это означает, что Элли может испытывать последствия передозировки теперь, когда «Наркан» вышел из ее организма.

Я вздыхаю, провожу рукой по волосам, наблюдая, как она лежит в постели, ее глаза снова закрыты. Раздается звонок в дверь, и я вскидываю глаза."

"— Я могу…

Я кладу трубку и убираю мобильник в карман, натягивая простыню только до ее шеи. Понимая, что Элли вся горит, но в то же время не желая, чтобы она была голой, если кто-то здесь есть. Подойдя к высокому комоду, я рывком открываю верхний ящик и хватаю свой пистолет, засовываю его сзади за джинсы, убедившись, что он прикрыт футболкой. На выходе из комнаты я включаю вентилятор и закрываю за собой дверь.

Я останавливаюсь у входных дверей. Они открываются, и в дом входят трое мужчин с таким видом, как будто он им, блядь, принадлежит. Трое мужчин, которым я не давал этого адреса, но они каким-то образом точно знают, где я нахожусь. А значит, они знают, где Элли.