Грешница по контракту

Он сгорел тогда в тайге, твою мать — генерал Симонов, нервно мерял шагами кабинет отца, хранящего видимое спокойствие. Один бог знает, как ему это удается. — Там от трупа то ничего не осталось, одни головни. А ты говоришь, что он вернулся и истребляет твою семью. Да и тела Давида мы не нашли. Может это, чья то глупая шутка. Или мальчишка решил так тебе отомстить. Мало ли, что у него в голове. Я тебе сотню раз говорил, что он избалованный засранец.

— Я верю своим глазам, Леша. Но еще больше, я доверяю своему сыну, который говорил с этим выродком по телефону — отец говорит тихо, но каждое его слово отдается эхом, ударяясь об стены. — Мы отследили звонок. Он звонил из ресторана принадлежащего Давиду. Ребята сразу выехали туда, но не успели. Не успели, блин. Объясни мне, как два здоровых мужика, могли провалиться сквозь землю. Он хитрый и умный, не одного пальца не оставил, сука. А этот идиот, Сергей, помнит только дурацкую кепку мужика, с которым пришел Давид.

— Пап, успокойся, тебе не нужно нервничать — пытаюсь я успокоить задыхающегося отца, — Если тела не нашли, может Давид еще жив. Не думаю, что убийца стал бы заморачиваться, и утаскивать с собой мертвое тело. Тем более, что швейцар сказал, что брат был просто пьян, и едва держался на ногах, когда они уходили. Придурка, даже не удивило, что сильный, здоровый мужчина мог так быстро опьянеть. Нет, отец. У этой сволочи, какие то другие планы.

— Найди его, Леша — отец хрипит, едва может выговорить слова. Я смотрю на Катю, стоящую у стены, которая, метнувшись к столу, достает из него отцово лекарство, и почти насильно засовывает их в его рот. Все то время, что мы находимся в кабинете, она молчит. Просто смотрит на меня огромными глазищами, в которых плещется страдание."

"— Катя, спасибо — отец пожимает ее руку. — Денис, бери Катю, и ступайте отдыхать. Нам всем нужен отдых — твердо говорит он, и пристально смотрит на меня. Я не хочу уходить, не хочу оставлять его, мучающегося чувством вины, одного. Потому что, я очень хорошо знаком, с этим сжирающим изнутри, чувством. Но и перечить нельзя. Этот его взгляд известен всем членам семьи. Я знаю, что сейчас они с генералом будут до утра пить водку, ничем не закусывая, ожидая хоть каких то результатов.

В доме пахнет валерьянкой. Я боюсь попасться на глаза матери. Ведь это из за меня погиб ее единственный ребенок. Боюсь, что просто не найду слов, что бы утешить эту сильную женщину, взвалившую на себя чужого, проблемного мальчишку: ставшего причиной всех ее бед.

— О чем ты думаешь, Дэн? — спрашивает меня Катя, заглядывая своими глазищами, прямо мне в душу. Меня это жутко бесит. — Ты ни в чем не виноват, запомни это — прочитав мои мысли, выдыхает она.

— А, знаешь, ты права — говорю, прижимая к себе ее податливое тело.