Грешница по контракту

— И мне налей — он чувствует жар, исходящий от крупного, пахнущего потом тела, и чувствует горькую тошноту, поднимающуюся к горлу. — Слушай, ты если что задумал, выкинь из головы. Знаешь ведь, что терпеть не буду. С потрохами сдам. Мне проблемы не нужны.

— Усохни — ухмыльнулся он — мне резона нет светиться. Не ссы, маруха.

Зина вздохнула, и прижалась к нему теплым боком. Ей было страшно. Она чувствовала всем своим нутром, что, что- то происходит. Но соскочить уже не могла. Слишком сильно увязла в этой своей дурацкой любви, к зверю в человеческом обличье. Ее не испугало даже то, что он убийца, когда получила его первое письмо, полное щемящего одиночества и желания любви. Просто поехала на зону, и поняла, что пропала, увидев сидящего перед ней мужчину с бегающими, измученными глазами.

— Ладно, на работу мне завтра — она мазнула его ладонью по не бритой щеке. — Ты не нажирайся особо. У нас завтра товар привезут, разгрузить поможешь.

Он только кивнул, провожая взглядом ее крупную фигуру.

Дэн.

— Горячая штучка, твоя проститутка, здорово тебя уделала, — Давид с интересом смотрит на меня, прикуривая сигарету. Я морщусь, не терплю запаха табака, с самого детства. — Ну и как она? Стоит тех денег, что ты ей платишь?

— Не думаю, что тебе это нужно знать — братец меня раздражает. А еще бесит пренебрежительный тон, которым он говорит о Екатерине. Интересно почему, меня это так трогает. Мы сидим в кабинете отца, ожидая, когда он соизволит нас почтить своим присутствием.

— Да нет, просто интересно, до каких пор ты будешь продолжать этот цирк.

— Пока не надоест, — в тон ему отвечаю я. — Ты не знаешь, что еще задумал наш любимый папуля? У меня, честно говоря, нет времени на его очередные загоны.

— Конечно. Ведь тебя ждет развратная шлюха. Где тебе подумать о семье — кривляется брат, и мне очень хочется смазать по его самодовольной физиономии. Интересно, как из милых младенцев, вырастают такие ублюдки? С трудом беру себя в руки.

— Нет, брат, я же не животное. Просто хотел проверить, что творится в принадлежащих Мне ночных клубах — с лица Давида сползает улыбка, когда я говорю о принадлежащих мне увеселительных заведениях, которые отец поручил моим заботам, проигнорировав при этом интересы младшего, легкомысленного сына. И не прогадал, я поднял умирающий бизнес, буквально со дна.

— Ты всегда был отцовым любимчиком, — шипит брат, не замечая открывающейся двери."

"Отец заходит в кабинет стремительным шагом, но я все равно отмечаю, насколько болезненный вид у всегда подтянутого, и сильного родителя.

— Опять ссоритесь? — укоризненно спрашивает он. — На этот раз, что не поделили?

— Все хорошо, отец — Давид внешне абсолютно спокоен — ты же знаешь, мы всегда так общаемся. Мой старший брат, как всегда умнее всех.