Грешница по контракту

— Да, пошел ты — кривая усмешка пересекает милое личико, делая похожей Кэт на злобную фурию — Сам варись в котле своего безумного самолюбия, и злобы. Ты мне противен."

"Деньги, кружась, разлетаются по комнате, словно осенние листья. Кэт уходит, даже не повернув головы в мою сторону. Маленькая, гордая птичка. Ну, ничего, и не таких обламывали. Гребаная сука, я никогда не смогу понять, что нужно таким, как она. Сейчас мне хотелось лишь одного, владеть ее телом, жестко вбиваться в нее, заставляя извиваться подо мной. Намотать на руку ее волосы, и просто трахнуть, может тогда она перестанет мне казаться такой невообразимо притягательной. Член снова запульсировал, от образов пронесшихся в моей голове. Я застонал, и помогая себе рукой, кончил, не получая никакого удовлетворения.

Кэт

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу — яростно билась в моей голове, жгучая мысль, пока я судорожно кидала в раззявившуюся пасть чемодана свои пожитки. Хозяин пугал меня, до дрожи, до ослепляющего душу ужаса. Нет, не насилием над моим телом, не непонятными вспышками ярости. Он пугал меня другим — властью над моими чувствами и мыслями. Собрав чемодан, буквально выскочила в коридор, надеясь, что мне никто не встретится по пути, прежде чем я покину этот дом. Но, с моим ли везеньем?

— Катя, вы куда? — услышала я приятный баритон, отца Дэна — Неужели вы покидаете нас? Так быстро. Мы даже не успели с вами познакомиться, как следует.

— Ваш сын не желает меня больше видеть — спокойно, без тени страха произнесла я, чистую правду. — Потому, не вижу смысла больше, злоупотреблять вашим гостеприимством.

— И что, как вы доберетесь до родного города? Насколько я помню, вы прилетели самолетом — без тени усмешки спросил Николай Георгиевич, протирая очки идеально белым носовым платком. Добродушный взгляд исчез, словно его стерли ластиком, и на меня уставились две бездонные черные дыры.

— Как ни будь разберусь — буркнула я, пытаясь обойти его, что бы продолжить движение.

— Не глупи, девочка — ледяной тон, которым это было сказано не оставил мне сомнений. Этот человек знал, кто я. Знал все обо мне, всю мою подноготную. — Иди за мной, есть разговор — приказал он, и я покорно пошла за ним, не смея ослушаться.

— Садись — приказал отец Дэна, показывая глазами на огромное кресло. Я примостилась на край сиденья и приняла бокал с виски, поданный мне хозяином дома. Напряжение, сковавшее мое тело, не давало мне расслабиться, и потому я сделала глоток обжигающего напитка, в надежде, что он поможет мне прийти в себя.

— Виски с утра, не очень здоровая привычка — хмыкнула, сощурив глаза, глядя как Николай Георгиевич залпом опрокинул свой стакан.