Грешница по контракту

 — У нас разные социальные категории.

— И, тем не менее — ухмыляется Давид. — Отец ждет тебя, весь день спрашивал, — с неохотой, переключает на меня свое внимание он.

— Как ни — будь, сам разберусь — скалюсь я, и дергаю за руку Кэт. Она оступается от неожиданности, и падает в ловко подставленные руки моего брата. Краснота заливает ее щеки, когда нахальный красавчик, словно невзначай, скользит пальцами по спине, спускаясь к ягодицам и смотрит на меня полными слез глазами.

— Катя, если мой бука брат, все же надоест вам, я буду рядом — весело смеется Давид. Если бы я не знал его, то просто улыбнулся бы его шутке. Но его веселые слова — вызов, игра, которую принимать я не желаю.

— Пойдем — отвернувшись, говорю я и иду твердым шагом к центру стола, за которым сидит сегодняшний юбиляр, мой отец, не спускающий с нас глаз, все это время. Она идет за мной, как жертвенное животное на заклание, безропотно и покорно, тихо стуча каблучками по мраморному полу. Этот звук, набатом отдается в ушах. Я слышу только ее шаги, невзирая на гам, который издают окружающие меня люди, гости моего родителя.

— Здравствуй сын, — поднимается, во весь свой не маленький рост, отец — Я так рад, что ты все же смог почтить меня своим присутствием.

— К чему это ехидство, папа? — спрашиваю устало, разглядывая человека, меня воспитавшего. — Ты же знаешь, что я просто не мог отказаться. Поздравляю с юбилеем, выглядишь классно.

Я не кривлю душой, в свои шестьдесят пять лет, отец подтянут, собран и прекрасно одет. Только легкая бледность и залегшие под глазами тени, говорят о том, что этот цветущий человек чертовски устал и смертельно болен. Мать опять настояла на своем, заставив его собрать это жующее стадо. Всю жизнь удивляюсь, какое влияние имеет на огромного отца, маленькая, самовлюбленная женщина."

"— Я, правда, ждал тебя, мой мальчик — тепло говорит он, глядя за мою спину, где переминается с ноги на ногу, странная проститутка, которую я непонятно зачем притащил с собой, непонятно что и кому, стараясь этим доказать. Странное чувство, такое редкое для меня, чувство стыда.

— Это Кэт, Катерина, — представляю я свою спутницу. От глаз отца, к вискам разбегаются лучики веселых морщин. Удивлен? Или, правда, рад?

— Так это вы делаете моего сына счастливым? — спрашивает, протянув руку.

— Нет, я не делаю этого, — спокойно говорит девка — скорее даю ему то, в чем он действительно нуждается — удовольствие.

Что ж, по крайней мере, честно. Отец удивленно приподнял бровь, но молчит, с прищуром глядя на мою спутницу.

— Ну, что ж развлекайтесь, молодежь — ухмыльнувшись, говорит он, царственно махнув рукой, и возвращается к прерванному разговору со своим лучшим другом и компаньоном.