Грешница

Поднял голову, посмотрел в лицо стоявшего за барной стойкой в окружении кофейных чашек парнишки. Внутри трясло так, что казалось, сердце сейчас выломает ребра. Несколько раз сжал кулаки, присел на высокий стул.

— Воды, пожалуйста, холодной.

Если бы Кира не налетела на официанта, он бы не увидел ее, не заметил. Может быть, не увидел больше никогда. Она так странно посмотрела на него, напуганная, в глазах страх и обреченность. А та острая боль, что, казалось, уже начала утихать, вернулась вновь.

Положил руки на стол, боясь, что сейчас увидит, как они трясутся, снова сжал пальцы в кулаки. Остановил свой взгляд на новой татуировке, которая черной вязью символов опоясывала запястье на правой руке, хотел дотронуться до нее, но не стал.

Господи, какой он идиот.

Так долго пытался забыть, казалось, вечную жизнь, а на самом деле — всего год. Пытался вычеркнуть, вытравить из памяти и сознания, черт возьми, даже из сердца ту, что предала, но ничего не вышло. Тогда Ян думал, ему всадили в сердце ржавый тупой нож и провернули несколько раз, но больнее стало потом.

Она отказывалась утихать, продолжая давить и сжимать все внутри. Ему не хватало воздуха, чтоб дышать, чтоб полноценно жить. Нет, совершенно не было мыслей и желания отомстить, не было ничего, только эта ноющая боль где-то внутри.

Она его предала, а ведь обещала, что никогда этого не сделает.

— Вода.

— Спасибо.

Сжал хрупкое стекло пальцами, смотря на прозрачную воду, а в голове ее слова: «Нет, не надо. Ян, перестань».

— Черт.

Провел по остриженным волосам руками. Он сам давно уже не тот Ян, прическа — лишь малая часть того, каким он стал. Нас меняют не жизнь и события, нас меняют люди. Его изменила одна девушка, любимая девушка. Ему двадцать четыре, но что-то слишком много потерь за несколько лет.

Ему так не было больно после смерти матери, была злость на отца, на медицину, на все высшие силы, что отняли у нее здоровье и жизнь. То была страшная несправедливость, с которой приходилось мириться, с Кирой же было все иначе.

Думал, забыл, старался, как одержимый, жить дальше, старался вдохнуть полной грудью, а не мог. Вот только сейчас, рядом с той, что предала, получилось. Где только ни был, на какие вершины не забирался, в какие океаны и моря не нырял, с каких высот не падал, чтоб снова почувствовать жизнь. А вот рядом с ней, сейчас, в том туалете понял, что живет.

Хоть поступил, как последняя тварь, взяв силой, когда она просила остановиться.

Не смог.

Не мог.

Не хотел себя останавливать.

Не остановил.

— Ян, ты почему здесь?

Да, и правда, почему он здесь?

Даже не повернулся, на плечо легла тонкая женская рука, девушка провела ей выше, задевая шею, а его передернуло.

— Иди, я скоро.