Грешница

Она узнала его сразу, почувствовала. Заметила лишь краем глаза силуэт, но сердце уже дрогнуло, а потом пустилось в бешеном ритме. Так теперь было часто, почти каждую ночь, просыпалась от частого сердцебиения. Долго лежала, успокаиваясь.

Вот и сейчас, любимый капучино с любимым пирожным в отличном кафе встал поперек горла. Она с трудом сделала глоток, обжигая язык, отодвинула тарелку, боясь повернуться. Может быть, он и не заметит ее, и она уйдет спокойно.

Хватило уже на сегодня букета незабудок от другого мужчины, который выбил из так тяжело собранной, наконец, в кучу собственной жизни. Словно удар, а может, насмешка или послание. Но оказалось, все гораздо проще.

Посмотрела в окно, за ним под проливным весенним дождем по центральному проспекту спешили люди. Раскрытые зонты, свет фонарей отражался от проезжающих машин, неоновые вывески мигали в разлитых лужах. Киру сюда загнал не только дождь, но еще спонтанное свидание, о котором она уже пожалела.

Кира спиной чувствовала его присутствие, отложила блокнот с карандашом, замечая, что зажимает его в руке так, что уже слышен хруст.

Он не один, с ним девушка. Ревность проскребла по бьющемуся в бешеном ритме сердцу. Прикрыла глаза, медленно досчитала до двадцати. Надо уходить. Она не сможет смотреть ему в глаза.

Не хочет.

Не готова.

Не сейчас.

Никогда не будет готова.

Медленно убрала резинку, распутала тугой пучок волос, чтобы прикрыть ими лицо. Встала, бросила блокнот в сумку, на стол денежную купюру. К черту свидание и Михайлова. Начала медленно пробираться между близко стоящих столиков. Увлеченная своей конспирацией, не заметила официанта, тот резко развернулся, Кира наткнулась на поднос, который полетел прямо на нее.

Жуткий грохот на весь зал, кажется, даже музыка притихла, что до этого чуть слышно лилась из динамиков. На нее посмотрели все. Сжимает губы, смотрит на залитую вишневым соком белую футболку и стекающие по голым ногам красные потеки.

— Ой, девушка, извините, ради бога, — официант оправдывается, протягивает ей салфетку."

"— Ничего, сама виновата, — говорит чуть слышно, все так же наклонив голову, закрываясь волосами.

Господи, как стремно все это, она — взрослая женщина, ей тридцать три года. Она прячется, маскируется, хочет сбежать, только бы не видеть того молодого мужчину и не встречаться с его пронзительным взглядом и такими до боли любимыми голубыми глазами.

Снова тяжело выдыхает, поднимает голову, убирая волосы. Открыто смотрит на парнишку-официанта. Обводит зал.

— Все хорошо. Спасибо, — принимает салфетку.

Снова чувствует жар плечом, он сидит именно там, справа, с молоденькой курносой блондинкой. Заставляет себя повернуться в ту сторону, чтобы показать, чтобы доказать самой себе, что она излечилась, что она когда-нибудь излечится.