Грешница

Арина сидела на скамейке и вздрагивала от слез.

— Ты замерзнешь, иди в помещение.

— Ян, а если он умрет? Что будет, если он умрет?

Ян сел рядом, оперевшись локтями о колени, опустив голову на руки, взъерошил волосы. Ему сейчас, как это ни выглядело бы ужасно, было все равно, что станет с его отцом, все мысли были о Кире, о тех словах, которые, наконец, сложились хоть и в не до конца ясную, но картину того, что было в том году."

"А все было фарсом, спектаклем, в который он, как глупый, ревнивый, погруженный в свои страхи пацан, поверил. Его опять использовали, как и сегодня, как и всегда, в своих интересах, но чужими руками.

— Ян? Что будет?

— Не знаю, но, Арин, у тебя все будет хорошо.

Сказал, а сам усмехнулся, может быть, когда-нибудь и у него все будет хорошо.

— Тебе не жаль отца?

— Жаль, жаль, что он так и не был мне отцом. Сука! — снова схватился за голову, сжав до боли волосы.

— Ян, ты меня пугаешь.

— Она была беременна.

— Кто?

Ян не ответил, в груди снова все горело и жгло, разрывая на части, надо было ехать, искать Киру, просить прощения, а он сидел и не мог сдвинуться с места.

— Это та девушка в черном платье, да? Я видела, как ты смотрел на нее, ты ни на кого так больше не смотрел.

Снова без ответа.

— Ты не любишь меня, я знаю, ты вообще никого не любишь, — Арина вздохнула, поправила волосы, снова вытерла слезы.

— Люблю, ее люблю. Всегда любил, только, глупец, поверил глазам, не спросив ничего. Оставил ее одну, не представляя, что ей было в сотни раз больнее.



Глава 39

— Вера, ты Киру не видела?

— Неа.

— Поздно уже, а ее все нет.

— Ма, она взрослая девочка, лет-то о-го-го сколько, не потеряется уже в родном городке. Что может произойти в нашей дыре? Максимум, туристы пойдут пьяные голые в море.

Худющая женщина, с ровно постриженными волосами до плеч, посмотрела на дочь, что сидела за стойкой ресепшена. Та со скучающим видом медленно жевала жвачку, накручивая на палец длинную прядь темных волос, и смотрела в телефон.

— Ой, Вер, волнуюсь я за нее, словно сердце разрывается, три недели, как приехала, и ходит, как неживая, словно зомби.

— Может, на работе что произошло или влюбилась? — девушка, наконец, оторвалась от телефона, посмотрела на мать.

— Смотри, ты мне не влюбись, а то нам хватило прошлого года и твоего Гришки-уголовника.

— Ма, ну чего опять-то начала? Дура была, молодая и глупая.

— Сейчас-то ума не больше.

В небольшом холле частной гостиницы на берегу Черного моря было тихо, кто из постояльцев уже лег спать, утомленный дневным солнцем, кто еще не вернулся из городских парков и кафе, где было так приятно посидеть в прохладе.

— Смотри, вот, тоже хозяйку потеряла. Привет, милая. Как ты, кушать хочешь?

Женщина присела на корточки и посмотрела на кошку, та лишь обвела ее взглядом, но не сдвинулась с места.