Грешная и святая

– Обычно я избегал великосветских охотниц и не заметил бы тебя, даже если бы у тебя был нимб вокруг головы. Но я прошу прощения.

Он взял ее руку и поцеловал.

Она замерла на секунду, затем вырвала руку.

– Не надо, Трис.

– Не надо чего?

– Не играй со мной.

Он не отвел взгляд.

– Я никогда не причиню тебе вреда, Крессида. Слово чести.

«Как ты можешь обещать мне это, глупец? Я чувствую надвигающуюся катастрофу».

– Я наслаждаюсь твоим обществом, как никогда раньше. Не проси меня быть холодным с тобой.

Она собрала всю свою смелость и серьезно сказала ему:

– Только в том случае, если мы признаем, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы.

Он помедлил, и ее глупое сердце затрепетало, но затем спросил:

– В чем заключается дружба?

– Ты должен знать.

– Интересно, запрещает ли дружба это? – Он привлек ее в свои объятия.

Крессида могла бы сопротивляться. Она знала, что он оставляет за ней право установить границу их близости. Но ей не хотелось сопротивляться тому, о чем мечтали ее сердце и тело.

Неподвижный как статуя разбойник наблюдал за дорогой, освещаемой светом полной луны. Он управлял лошадью без усилия, даже не пользуясь поводьями.

Его темная одежда делала его похожим на тень. Лицо скрыто черной маской, аккуратной бородой и усами в стиле Карла I. Если бы не светлый плюмаж на широкополой шляпе, он был бы невидим.

Жан-Мари Бурро молил небо о богатой карете – и чем богаче, тем лучше. Он был рад выйти на свободу, но его честь была задета. Кто подражал ему? Кто осмелился использовать его, Ле Корбо, образ для собственной выгоды?

Жан-Мари и его люди осторожно вернулись в обветшавший дом. Они обнаружили, что постель в потайной комнате была перестелена. Самозванец спал в его кровати? Он вырвет ему глаза, кишки, отрежет гениталии! Однако все сундуки были нетронутыми, даже костюм был на месте.

Возможно, самозванец создал собственную версию, как это сделал театр «Друри-Лейн», когда о нем поставили пьесу «Смелая леди». Для глупцов, англичан он стал чем-то вроде героя. Во время тюремного заключения светские дамы толпами стекались к Ле Корбо. Некоторые из них даже подкупали тюремщиков, чтобы побыть с ним наедине."

"Это было недурно. Теперь он свободен и должен вернуть себе имя. Он – Ле Корбо. Он!

А! Звук колес. Он увидел свою цель. Легкий экипаж, запряженный парой лошадей, и только один человек на козлах. Великолепно! Плохая охрана и легкая победа.

Он ринулся на дорогу:

– Стой!

Кучер натянул поводья.

– Черт побери, я думал, ты в тюрьме!

– Это ошибка, месье. Не лезь на рожон.

Он заглянул внутрь кареты и улыбнулся. Там сидела красивая женщина. Одна. Дама без сопровождения, да еще с таким накрашенным лицом – видимо, она не является воплощением добродетели. Что ж, и он не святой.