Грешная и святая

 – Мне повезло, что тебя прервали и ты успела взять только одну статуэтку.

Он что-то подозревал, и Крессида не знала, что ответить. Трис подошел и заглянул в сундук.

– Наконец весь комплект собран! Я хочу купить их все. Конечно, я передам их мисс Мэндевилл.

– Но, кузен, это плоды моего труда. И я сам вправе ими распорядиться. – Бурро улыбнулся девушке. – Я дарю вам эти статуэтки, мисс Мэндевилл, и остальные индийские сокровища, которые добыл в Стокли-Мэнор. Это собственность вашего отца, дорогие ему вещи, вернуть это ему было бы правильно и справедливо.

Крессида растерялась.

– Вы очень добры. Благодарю вас!

Трис и его кузен смотрели друг на друга. Фамильное сходство выражалось скорее в их манерах, нежели в облике.

– Ты доставишь все это в дом мисс Мэндевилл?

– Слово француза.

Трис кивнул.

– Ты можешь зайти и ко мне, чтобы обговорить все детали.

Француз кивнул со странным, почти печальным выражением лица.

Крессида понимала, что между этими мужчинами идет какая-то сделка, помимо статуэток. Но не знала, что это. В коридоре она остановилась.

– Трис… Сент-Рейвен. Я лучше вернусь в Лондон в почтовой карете. Это будет безопаснее, и я не могу… Не выдержу долгого прощания.

На секунду он закрыл глаза.

– Хорошо. Ты будешь в безопасности, не волнуйся.

Трис проводил Крессиду до станции и купил билет. Он отлично играл роль герцога, выполняющего свой долг. Однако когда он протянул ей билет, то тихо спросил:

– А как же драгоценности?

В ней взыграла гордость.

– Они в моем кармане. Я только-только успела извлечь их, когда вломился Крофтон.

– Браво, моя отважная мисс Мэндевилл. Будет ли благоразумным для меня навестить тебя завтра? Я бы хотел сделать это.

– Почему бы и нет?

– Ты сказала, что твоя мать знает о нашем приключении?

– Да, я все ей рассказала. – Казалось, это было сто лет назад, и тем не менее это произошло только сегодня утром. – Она беспокоится обо мне, но понимает меня. Ты знаешь, мне действительно хочется узнать историю твоего кузена.

– Хорошо, мы позже поговорим об этом.

Пока они разговаривали, она поняла, что Трис собирается проститься с ней, – сердцем почувствовала это. Завтра она будет ждать его визита, и будет положен конец их приключению.

Вскоре по шуму колес они поняли, что приближается карета. Должно быть, он так же мечтает о последнем поцелуе как и она, но кто знает, не наблюдают ли за ними? Даже эти последние драгоценные секунды не принадлежали им.

Подкатила карета, и конюхи бросились менять лошадей. У Крессиды было лишь мгновение, чтобы взглянуть в глаза Трису, затем она поспешила предъявить билет и забраться в карету. Когда девушка устроилась на сиденье, карета тронулась, и она даже не помахала Трису рукой на прощание.