Грешная вдова

Бернис удивленно приподняла брови:

— Если он помогает нам не из-за этого проклятого журнала, тогда почему?

— Я только что ответила на этот вопрос, милая: ты ему нравишься. Мне кажется, ему приятно играть в героя.

— Если я ему и нравлюсь, то это совершенно не относится к делу, — твердо заявила Мэделин. — Причину его покладистости следует искать в чем-то другом. Магистр ванза должен уметь управлять своими физиологическими позывами.

— Я бы на твоем месте не. очень полагалась на его выучку магистра. Физиологические позывы иногда бывают чертовски сильны.

Маделин медленно покачала головой.

— Артемнс никогда бы не позволил себе стать рабом чувств. Если он помогает нам не из-за папиного журнала и не затем, чтобы гарантировать мое молчание, значит, у него есть какая-то другая причина.

— Кто знает? Ведь он последователь ванза.

— Я не хочу говорить на эту тему, тетя Бернис.

— Понятно. — Бернис помолчала. — Но ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно, я в полном порядке. Что со мной случится?

— Не сочти за бестактность, но я прекрасно знаю, что этой ночью ты приобрела новый жизненный опыт.

— Это было не совсем то, чего я ожидала, но ничего плохого не случилось, — отрывисто проговорила Мэделин.

— Не совсем то, чего ты ожидала? — Бернис поджала губы. — Странно. Мне казалось, что мистер Хант так же искусен в постели, как и во всем остальном.

— Послушай, тетя Бернис, кажется, я ясно дала понять, что не желаю говорить на эту тему!

— Если хочешь знать, — пробормотала Мэделин, — мистер Хант оказался в точности таким, каким я описала его в самом начале: зрелым, но энергичным.

Артемис остановился у ближайшего крыльца и прислушался. Шаги были легкими, приглушенными в клубах тумана, но его искушенное ухо их улавливало.

Он отошел от крыльца и двинулся дальше по улице. Через несколько секунд он услышал за спиной чьи-то шаги. Преследователь не приближался, но и не отставал. Артемис знал, что если обернется, то не увидит ничего, кроме неясного силуэта, скрытого густой серой мглой.

Почти на всем протяжении пути от его дома эти тихие шаги заглушались остальными уличными звуками, но даже тогда он чувствовал, что за ним кто-то идет.

Он свернул за угол. Улицу пересекал большой парк. В тумане проступали лишь размытые темные контуры деревьев. Мимо осторожно, точно ища дорогу на ощупь, проехала карета. Лошадиные копыта зловеще гулко цокали по мостовой. Артемис, рассчитывая, что шум экипажа заглушит звук его шагов, отступил к другому крыльцу.

Карета с грохотом укатила вдаль, и тут вновь послышались шаги. На этот раз медленные и нерешительные. Его преследователь наверняка почувствовал, что объект затаился.

После нескольких секунд растерянной тишины шаги резко набрали скорость.