Грешная вдова

Он встал с дивана и, повернувшись к ней спиной, застегнул брюки. Мэделин испуганно и несколько разочарованно следила за его действиями.

Ни слова не говоря, он протянул ей большой белый носовой платок. Она взяла его, сгорая от стыда. Слава Богу, плотный стеганый халат впитал почти все следы их близости. По крайней мере утром ей не придется столкнуться с понимающим взглядом домработницы.

Мэделин как могла привела себя в порядок, глубоко вздохнула и поспешно вскочила на ноги — слишком поспешно. Колени ее тут же подогнулись, и она ухватилась за закругленный подлокотник дивана. Артемис обнял ее за талию, удержав от падения, — этот жест был удивительно нежен, если учесть его явно дурное настроение.

— Все в порядке? — грубовато спросил он.

— Разумеется. — Гнев и гордость пришли ей на помощь. Мэделин завязала пояс халата и тут заметила, что все еще держит в руке носовой платок. Глянув вниз, она увидела, что он весь в пятнах, и смущенно сунула его в карман.

Отпустив ее, Артемис отошел к камину и, положив руку на мраморную полку, уставился в огонь.

— Ходили слухи, что ваш отец запрашивал юристов на предмет признания брака недействительным, — произнес он ровным тоном. — Теперь я вижу, что вас были для этого веские основания.

— Да, — Мэделин расстроенно смотрела в камин, стоя на другом конце комнаты, — но, откровенно говоря, я пошла бы на все, лишь бы расторгнуть этот брак.

Он встретился с ней глазами:

— Деверидж был импотентом?

— Не знаю. — Чтобы согреть холодные руки, она просунула их в широкие рукава халата. — Я знаю только, что мной он не интересовался. К сожалению, я выяснила это только после нашей первой брачной ночи.

— Зачем же он на вас женился, если не мог исполнять супружеский долг?

— Кажется, я ясно дала понять, что Ренвик меня не любил. Женитьба была для него лишь средством. Он хотел получить доступ к самым темным и самым глубоким тайнам ванза. Он думал, что мой отец раскроет ему эти тайны, обучив его древнему языку.

Артемис стиснул край каминной полки.

— Да, конечно. Простите, у меня путаются мысли.

— У вас была трудная ночь, — посочувствовала Мэделин.

— Я могу сходить за тетушкиным эликсиром…

Он метнул на нее сердитый взгляд:

— Если вы еще раз скажете про этот проклятый эликсир, я за себя не отвечаю…

— Я только хотела помочь.

— Поверьте мне, мэм, для одной ночи вы сделали более чем достаточно.

Она помолчала, но потом все же решила попытаться объяснить то немногое, что знала о Ренвике.

— Я говорила вам, что однажды обыскала лабораторию мужа?

Артемис взглянул на нее с интересом:

— У меня была возможность прочесть некоторые его записи. Похоже, он убедил себя в том, что его импотенция — ключ к постижению философии ванза.