Грешная девственница

Кто-то из гостей подал реплику, и Лора кивнула в знак согласия.

– Правда, миссис Никольсон. Какая очаровательная девочка, такая прелестная и ласковая. Ее просто невозможно не любить.

Спустя три часа Лора сидела в просторной постели с кружевами и сетчатыми занавесками и думала, что делать. Она не сомневалась, что Эйвери скоро придет, он безусловно будет настаивать на супружеских правах до тех пор, пока она не забеременеет.

Но она была также уверена, что Эйвери не станет принуждать ее. Лора могла бы отказать ему, нарушая свое обещание быть хорошей женой, но ей хотелось физической близости с ним.

Думая об этом, она почувствовала себя униженной. Однако Лора любила его и знала, что он умеет доставить фантастическое наслаждение. Надо проявить бессмысленное упрямство, чтобы отказать Эйвери лишь потому, что он не любит ее.

Лора могла делать то, что полагалось леди, или хотя бы поступать так, как учили юных барышень, – лежать неподвижно и позволять мужу действовать по собственному усмотрению. Если строить из себя целомудренную леди, Эйвери, Лора была в этом уверена, расхохочется или сочтет ее поведение равнозначным отказу, а это будет нарушением ее обещания стать ему хорошей женой.

От сквозняка заколыхались занавески – значит, открылась дверь, ведущая в спальню Эйвери. Лора напряглась, она не знала, что последует дальше.

У постели Лоры появился ее муж в ярком краснозеленом халате, под которым, видимо, больше ничего не было. Он скупо улыбнулся. Лора с трудом сглотнула.

– Мне погасить свечи? – Видно, Эйвери заметил ее смятение.

Эйвери выказал скупую любезность, что заставило Лору принять решение.

– Нет, благодарю. Я хочу видеть вас.

Эйвери приподнял одну бровь, развязал пояс, уронил его на пол, распахнул тяжелый шелковый халат и стоял, насмешливо глядя на нее. Лора не опустила глаз, затем ее взгляд скользнул вниз по рельефным мышцам его груди, к плоскому животу, темным волосам. Она воочию убедилась, что муж, какие бы чувства ни обуревали его, не испытывает к ней безграничного физического влечения.

Лора закрыла рот и уставилась на сплетенные пальцы своих рук, лежавших на атласном покрывале.

– Я пришел к выводу, – сухо заговорил Эйвери, – что делать заявления сгоряча – одно дело, а приводить их в исполнение – совсем другое. – Он запахнул халат, сел в изножье кровати и прислонился к резному столбику. – Мне пришло в голову, что вы будете лежать, ожидая, когда я войду и… Вот черт, не могу найти слово, которое не звучало бы откровенно грубо или…

– Вы определенно не желаете произнести слова «заниматься любовью», – догадалась Лора.

– Или же слова «взять вас, хотите вы того или нет», – договорил Эйвери, и его рот скривился в насмешке. – Тогда вы не будете возбуждены, и тогда я не сделаю вам больно.