Гремучий ручей

 – Как теперь ходить по лесу? Получается, в Гремучей лощине сейчас опасно!

Ольга понимала, куда она клонит, поэтому отложила полотенце, посмотрела внучке в глаза. Нет, она больше не пыталась внушить ей спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, но можно попытаться успокоить. Хотя бы словами.

– Ее выследят и убьют, – сказала она. – Никто не допустит продолжения. Все ведь понимают, насколько это опасно.

– Даже немцы?

– Даже немцы. В усадьбе готовятся к встрече какого-то высокого чина. Понимаешь, Татьяна? Зачем им там так рисковать? Думаю, уже завтра с этим зверем разберутся.

– А ты? Ты завтра снова пойдешь в усадьбу?

– Я должна.

– Кому ты должна, бабушка?! – Танюшка сорвалась на крик. – Кому и что ты должна?! Вот Зося – наша соседка! Она мертвая лежит, убитая! И Митька пропал и никак не находится! Вот тут ты должна быть, на Зосиных похоронах! А этим гадам ты ничего не должна!

– Тише, – сказала Ольга мягко. – Тише, не надо кричать. Я буду на Зосиных похоронах. Я что-нибудь придумаю.

Танюшка хотела еще что-то сказать, но Ольга ей не позволила.

– Давай завтра все обсудим. Сегодня был очень тяжелый день, мы обе устали. Ложись спать, Татьяна. Утро вечера мудренее. Завтра все решится.

Верила ли она сама сказанному? Не верила, но очень хотела верить. А еще хотела спать. Так сильно, что, казалось, не сможет дойти до кровати.

Утро выдалось спокойным, совсем не таким, как прошлое. Ольга собиралась тихо, чтобы не разбудить спящую Танюшку. Блузку выбрала с высоким воротом, таким, чтобы не было видно раны. Никому не нужно знать, что на нее напал этот… зверь. Если бы было можно, она бы и Танюшке не сказала. Если бы было можно заставить внучку забыть…

Ефим уже ждал ее на краю села, стоял возле грузовика, курил папиросу. В ответ на приветствие молча кивнул и так же молча забрался в кабину.

– Ночь сегодня не спал, – заговорил уже после того, как завел мотор. – Как глаза закрою, так она передо мной.

Ольга не стала спрашивать, про кого он, лишь молча кивнула да украдкой потрогала рану. Кожа вокруг раны немного припухла, но очевидного воспаления не было. Как-нибудь заживет. Если обойдется без инфекции.

– Это не рысь. – Ефим скосил на нее взгляд. – Слышите, Ольга Владимировна? Это не рысь. Не смог бы зверь так…

– Как? – Ольга положила руки на колени.

– Я ж ее осмотрел. Ну, когда вез в деревню. Собрался с духом и посмотрел внимательно. Дикий зверь если на человека и нападает, то с одной целью, чтобы сожрать! Вы уж простите мою такую откровенность. А тут что же получается? Получается, напал, голову свернул, кровь пустил и все… Если ж он голодный был, так он бы не остановился, там бы раны и следы от когтей-зубов везде на теле были, а не только на шее. Ох, не знаю, Ольга Владимировна, что за зверь мог такое сотворить.