Гремучий ручей

 – Мужчина присел к столу, и тетя Шура тут же придвинула к нему большую чашку с чаем. – Сам туда пошел с этими своими… псами. Дальше я уже не смотрел, велели заезжать внутрь. А меня ж дважды просить не нужно. Что здесь творится, а? – Посмотрел он почему-то на бабушку, словно только у нее одной были ответы на все вопросы.

– Не знаю, Ефим, – сказала она сухо, а потом добавила: – Пойдем, нам поговорить с тобой нужно, обсудить разное.

Ефим с тоской посмотрел на чашку чая, вздохнул, выбрался из-за стола и вслед за бабушкой вышел из кухни. Несколько мгновений царила тишина, а потом все разом заговорили. Обсуждали новости, предполагали, что за зверь мог открыть охоту на людей, гадали, куда подевался Григорий. Без бабушки и Григория встала вся работа, но никто по этому поводу особо не переживал. Разве что Настя. Насте было неуютно. Тарелку свою она отодвинула с каким-то мучительным выражением лица.

Выпив по две чашки чая, парни вышли на крыльцо и принялись курить. Соню нагрузила работой тетя Шура: заставила мыть посуду. На Настю и Таню никто не обращал внимания. Настю, наверное, жалели, а Таню просто не замечали. Так они и сидели за столом друг напротив друга. Настя немигающим взглядом смотрела прямо перед собой, ее тонкие пальцы скользили по столешнице, словно гладили отполированное дерево. Рукава растянутой вязаной кофты от этих размеренных движений медленно ползли вверх, и Таня увидела рану на Настином запястье.

Да, это была не царапина, как ей показалось ночью, а именно рана. Или даже укус. Аккуратный, расчетливый укус… Кто ее так? Таня видела раны, которые остаются после собачьих зубов, этот укус не имел с ними ничего общего. А может это вообще не укус? Может ей просто показалось?

– Кто тебя так? – спросила она шепотом.

– Что? – Взгляд Насти сделался чуть более осмысленным, но ненадолго. Ей был неинтересен этот разговор, ей хотелось побыстрее уйти, словно за пределами этой кухни ее ждало неотложное дело.

– Я спрашиваю, откуда у тебя эта рана? – повторила Таня.

Настя проследила за ее взглядом и одернула рукав кофты.

– Ниоткуда, – сказала равнодушно. – Не твое дело."

"Вот только Тане казалось, что это ее дело, что это очень важно – узнать, откуда на Настиной руке следы от укуса. Ей казалось, что это как-то связано с ночной прогулкой. Все это казалось, но кое-что она знала наверняка: Настя не скажет, что с ней случилось. Возможно, она сама не помнит, а возможно, просто не хочет об этом говорить. И если она не помнит или не хочет, то можно попробовать узнать самой…

Решение было спонтанным, едва ли не таким же спонтанным, как попытка отбиться от нападок Сони и пробиться сквозь каменную стену Всеволода. Если ей ничего не говорят, она узнает сама.

…В Настиной голове призывно и настойчиво звучал голос.