Шепот гремучей лощины

Батя, ты как? Что ты чувствуешь?

Он чувствовал себя голодной упыриной, но привычно уже соврал:

– Терпимо, сына. Вот только Лидия Сергеевна мне все время жалеет воды.

– Жалеете?! – На Лидию Митяй глянул едва ли не с ненавистью, и теперь уже сам Григорий пожалел, что так неудачно пошутил.

– Ему нельзя пока пить, – Лидия пыталась оправдываться, но вид у нее был растерянный, словно бы она прямо сейчас проводила какую-то внутреннюю ревизию. – Это опасно.

– Хорошо, – сказал Митяй очень серьезно. – Если опасно, то не давайте. Батя, ты же потерпишь?

– Потерплю.

Конечно потерпит, он и не такое терпит, если уж на то пошло.

– А какие там новости? – Григорий скосил взгляд на окошко, в которое пробивался скупой утренний свет. – Люди? Звери? – спросил многозначительно.

Ответить Митяй не успел, его перебила Лидия:

– Зосимович просил его разбудить, когда вы очнетесь. Можно, я за ним схожу?

Они оба молча кивнули, им хотелось поговорить без свидетелей.

– Я быстро. – Лидия попятилась к двери.

– Можешь не торопиться, со мной все в порядке.

Они подождали, пока Лидия выбежит из избы, переглянулись.

– Батя, как ты на самом деле? – спросил Митяй шепотом. – Мы с Севой думали, что ты помер.

– Я тоже.

– А Горыныч тебя как-то… оживил. Ну, знаешь, собаки ж умеют зализывать раны…

Значит, Горыныч оживил. Сначала оживил, а потом придержал лапой адовы ворота, чтобы он мог вернуться обратно. У Горыныча, небось, в аду своя собственная будка имеется.

– Он тебе почти до самого болота нес. Митя перешел уже на едва различимый шепот. – Батя, Соня теперь тоже знает.

– Про что? – Подумалось вдруг, что про него, про то, каким он теперь стал.

– Про Горыныча и про упырей. Ведьма немецкая развлеклась, – Митяй сжал кулаки, – наплодила этих тварей. Надеюсь, мы с Севой разобрались со всеми.

С одним не разобрались. Ничего, если потребуется, он сам разберется. Вот, кстати, в присутствии сына он ничего такого не чувствует, в глотку впиваться не собирается.

– А Таньки больше нет. – Митяй мотнул головой, и седая прядь упала ему на лоб.

– Нет?.. – Только и хватило сил повторить. Он ведь обещал, слово давал тете Оле. Как же так?

– Ее похитил фон Клейст, увез в своей машине. А Ефим, шофер из Гремучего ручья, в машину подложил бомбу. И она взорвалась.

Захотелось кричать, но на крик все еще не было сил.

– Соня и остальные видели, что осталось от машины. Как она догорала видели. Она сказала, там бы никто не выжил. Невозможно там было выжить, батя! Но Сева все равно рвется на то место. Зачем ему туда, если никто не выжил? Фрицы потому и напали на Видово, из-за бургомистра и этих упырей. Батя, – Митяй перешел на торопливый шепот, – ты бы поговорил с Севой. Я понимаю, он Тане обещал и сейчас чувствует себя виноватым, но в том, что с ней случилось, он не виноват.