Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Думаю, было бы лучшим решением, если бы мужчины не мешали нам, — внезапно предложила бабушка. — Мы с Ариной Родионовной приготовим что-нибудь полезное для нашей болезной. И когда она придет в себя, то увидит всего лишь двух безобидных женщин, и почувствует заботу, которую они о ней проявляют…

— Софья Яковлевна, ну какая же вы безобидная? — с деланным укором возразил я.

Княгиня возмущенно подбоченилась, а потом продолжила:

— Я умею быть милой! Если твоя соседка потеряла память, ей будет полезнее оказаться в обществе женщин. Поверь, так будет лучше…

— Полагаю, что так и впрямь будет лучше, — подтвердила Нечаева. — К тому же Людмила Федоровна всегда отзывалась о княгине Чеховой исключительно с уважением.

Бабушка довольно улыбнулась.

— Правда? — кокетливо уточнила она. — Как приятно! Мужчинам не понять, насколько важна женская дружба. Они даже уверяют, что мы не умеем приятельствовать.

Отец закатил глаза, а потом мы обменялись с ним понимающими взглядами.

— Пожалуй, нам стоит спуститься в приемную, — предложил я, и князь с готовностью кивнул.

Бабушка махнула нам рукой и выхватила у меня саквояж, о котором я уже успел позабыть.

— Позвольте, я сама! — обеспокоенно предложила Арина.

Но багаж уже перекочевал к призрачному миньону, который с важным видом двинулся в сторону моей комнаты.

— У тебя же там ничего не разбросано? — запоздало поинтересовался отец.

Я потер лицо ладонями, пытаясь представить, как дамы отреагируют на брошенное на полу ванной полотенце и разобранную кровать. Я привык, что Виноградова все это время обеспечивала порядок во всем доме, включая мою комнату.

— Ничего ужасного, — отмахнулся я.

— Мужчины… — донесся из-за приоткрытой двери укоряющий голос бабушки.

— Пойдем отсюда подальше, — предложил Филипп. — И сделать это лучше поскорее. Поверь, я слишком хорошо помню, чем обычно заканчиваются отповеди нашей родственницы.

Уговаривать меня не пришлось. Мы быстро спустились по ступеням, и отец оценивающе осмотрел приемную.

— А тут у тебя неплохо, — заявил он и отшатнулся, наткнувшись взглядом на полотно Залежного. — Жуткая картина!

— Подарок от довольного клиента…

— Уж не того ли художника, которого обвинили в краже собаки? Я слышал, что он с ней побирался с гитарой наперевес, верно? — с подозрением уточнил Филипп Петрович.

— Все было совсем не так. Его оговорили, не был этот парень никаким гитаристом.

— Разве он не жил в цыганском поселке? — удивленно спросил отец. — Мне всегда казалось, что все обитающие там танцуют и поют.

— И еще у них живут ручные медведи? — с иронией уточнил я. — Не думал, что ты мыслишь так стереотипно…

— Да не в этом дело! — возразил князь. — Там поселился довольно специфический народ.