Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Представляете, какие у нас семейные обеды?

Княжна закатила глаза:

— Вы достойны кого-то, кто будет ценить вас такой, какая вы есть…

— Однако, вы считаете, что у меня гнилая душа, — насупилась Свиридова.

— Я немного слукавил. Ведь я не могу увидеть вашу душу, пока вы живы.

— Ах, вы… — девушка вновь ударила меня кулачком по плечу. Но на этот раз сделала это несерьезно.

— Давайте вернемся в машину, — предложил я. — Вам надо скорее оказаться в своей квартире, заказать что-нибудь вкусное из любимого ресторана…

— Это было бы замечательно!

— Я могу позвонить в «Знатный ужин» и попросить для вас лосятину. Она сегодня у них особенно хороша, как мне сказали…

— Они не доставляют еду на дом.

— Я попрошу распорядителя об этом одолжении, — пообещал я.

— Умеете вы уговаривать, — хмыкнула девушка и зашагала вместе со мной к автомобилю. — Вы полагаете, мне стоит не рассказывать о том, что наш с вами договор не имеет силы?

— Поверьте, так будет лучше. Старший Морозов беспокоился о том, чтобы с вами не случилось чего. Это он попросил вывести вас за город.

— Он на самом деле такой мудрый дядюшка? — изумилась Свиридова.

— Поверьте, он бы вам понравился, — усмехнулся я, открывая для девушки дверь. — И моей бабушке повезло с таким супругом.

— Получается, он позаботился обо мне? — с сомнением уточнила княжна.

— Выходит, что так и есть, — я все же обошел машину и занял место рядом с водительским.

Свиридова вновь взяла бутылку с водой и вздрогнула, когда Питерский подал ей пачку салфеток, которую вынул из бардачка.

— Спасибо, — тихо сказала девушка.

— Не за что, — напряженно ответил помощник.

— Есть за что! — вдруг возразила Елена Анатольевна. — И за орешки тоже спасибо. Я и правда немного проголодалась…

Фома внезапно толкнул дверь и вышел из салона. Что-то поискал в багажнике, потом вернулся и протянул девушке плед и подушечку.

— Все чистое, госпожа. Вы ведь устали и захотите вздремнуть. Дорога все ж неблизкая.

Глаза княжны подозрительно заблестели, но она тотчас потупилась. А я отвел взгляд. Не хватало еще застать Свиридову за проявлением очередной слабостью. Это сейчас она на эмоциях позволяет себе быть ранимой, а когда придет в себя, то будет рада, что не показала слишком много личного…

Какое-то время мы молчали. Княжна какое-то время похрустывала орешками, а потом неожиданно умолкла. Оглянувшись, я увидел, что она свернулась на заднем диванчике и спит.

— Не будьте к ней строги, — тихо заговорил Фома. — Поверьте, нет ее вины в том, что она простолюдинов считает недостойными. Нас так учат от самого рождения. Всех учат.

— И тебя учили, что ты хуже других, — кивнул я. — Но это не так.

— Нельзя заставить людей перестать думать так, как они привыкли, вашество, — усмехнулся Питерский.