Чехов. Книга 10. Грехи отцов

В этот момент из-за дома вышел невысокий мальчишка, в котором я без труда узнал Колю. Он приложил ко лбу ладонь козырьком, чтобы прикрыться от солнечных лучей, а потом махнул нам рукой.

— Он не человек, — вдруг низким голосом произнес Питерский.

Я запоздало подумал, что стоило напомнить помощнику о том, что брат Авдотьи из другой породы.

— Знаю, — коротко отозвался я. — Но нападать он точно не станет.

Фома принюхался, ловя потоки воздуха носом, и слегка поморщился:

— Волчонок. Совсем еще молодой…

— Главное, чтобы куры были на ночь закрыты, — усмехнулся парень.

Меж тем Коля подошел к нам и, оказавшись всего в нескольких метрах, вдруг сбился с шага. Моим глазам предстала удивительная картина: волосы на его голове приподнялись, а на затылке появились два больших уха.

— Ой! — мальчишка принялся смущенно приглаживать их, пытаясь спрятать.

— У меня тоже так часто бывает, — заулыбался Питерский. — Только у меня они короче, и потому в волосах не так видно.

Коля с опаской покосился на него, а мне приветственно кивнул:

— Здравы будьте, Павел Филиппович. Дядя Стас предупредил, что вы приедете. Но не говорил, что… Он не сказал…

Я с любопытством заметил, как у молодого перевертыша удлинились ногти и внезапно стали темнее.

— Ну ты чего?! — вдруг совершенно по-свойски воскликнул Фома. — Неужто не чуешь, что я не со злом тут? Я с мастером приехал и недоброго тебе не желаю. И на твою вотчину не претендую.

— Да, я понимаю… — мальчишка попытался сунуть руки в карманы штанов, но когти зацепились за ткань, и молодой шаман принялся их высвобождать. Однако тщетно.

— Так никуда не годиться, — вздохнул Фома и внезапно оказался рядом с мальчишкой.

Тот замер, выпучив глаза и часто дыша открытым ртом. А Питерский деловито высвободил его пальцы и заправил вывернутые карманы.

— Я тебе расскажу, как держать ухи при себе, — пообещал помощник и потрепал волчонка по макушке.

— И как же? — пискнул тот настороженно.

— Мне довелось жить в деревне, полной волков и медведей. Они частенько оказывали друг другу когти и зубы. Староста их разгонял на раз. Брал воду ковшом и давай им в морды плескать.

— Здесь не везде есть вода, — жалобно сообщил паренек.

— А ты представь, что тебе ее в лицо вылили. Прям студеную, из глубокого колодца, куда солнышко никогда не заглядывало. Такую, от которой зубы сводит, и сердце замирает.

Медленно волчьи уши исчезли в волосах парня. Он неверяще посмотрел на свои совершенно человеческие пальцы.

— Надо же! Помогло! — Фома бесхитростно улыбнулся и щелкнул по носу нового знакомца.

— А не должно было? — неуверенно уточнил Коля.

— Должно. Но чтобы с первого раза — это ты силен, однако! Мне долго приходилось кепку носить.

— Я тоже ношу, — признался Двушкин и робко улыбнулся.