Грехи и мифы Патриарших прудов

И тут Клавдий увидел впереди синие сполохи — полицейская машина мчалась им навстречу по разделительной полосе, отчаянно сигналя в дополнение к сирене и пытаясь прорваться наперерез злостным нарушителям в плотном потоке запрудивших Крымский мост машин.

Полицейских заметил и водитель «Форда». Он начал сбавлять ход на середине моста, осознав, что очутился в ловушке. Вот он почти остановился на мосту и…

Клавдий дал по тормозам, выскочил из машины, бросился к «Форду». Он увидел Гаврилу за рулем.

Парень смотрел на него в упор, а потом резко вывернул руль, стараясь задавить преследователя — Клавдий отскочил в сторону.

И в этот момент мотор «Форда» снова взревел. Машина повернула почти под прямым углом, въехала на высокий бордюр, сбила ограждение и…

«Форд» с высоты моста ринулся навстречу черной воде.

Он падал почти вертикально.

Клавдий подбежал к ограде — «Форд» был уже внизу, опускался на дно.

Клавдий содрал с себя пиджак и прыгнул с моста в Москву-реку.

Мгновение он ничего не ощущал, лишь удар о воду, затем все его тело разом почувствовало ледяной холод осенней воды. Он нырнул — внизу под ним светили фары утонувшего «Форда».

Машина застыла в воде почти вертикально — багажник, задние колеса.

Клавдий ощутил, что ему не хватает воздуха в легких. Холод был нестерпимый. Вода сковывала его, словно это был холодный жидкий свинец. Чернильную темноту пронзали лучи все еще горевших автомобильных фар.

В их свете Клавдий увидел тело, безвольно парившее в воде рядом с открытой дверью машины. Нога Гаврилы зацепилась за ремень безопасности. Его рот был широко открыт в последнем крике, когда вода хлынула в легкие.

Клавдий сделал над собой титаническое усилие — рывком опустился ниже, схватил Гаврилу за руку и дернул, увлекая его за собой на поверхность.

Тело походило на манекен — никакого отклика, никакой воли к жизни. Все было уже кончено.

Рука утопленника выскользнула из руки Клавдия, и Гаврила начал медленно, как гигантская медуза, опускаться на дно.

Фары затопленного «Форда» погасли.

Клавдий очутился в кромешной тьме и рванулся к поверхности.

Через секунду он выскочил из воды, кашляя, фыркая как тюлень, почти не чувствуя свое окоченевшее, онемевшее тело.

Сверху, с моста, кричали люди.

Рядом с ним на воду шлепнулся деревянный спасательный круг.

С первыми настоящими заморозками листья на деревьях сквера почти облетели. Но ни один осенний лист по-прежнему не коснулся воды. В Патриаршем пруду отражались дома, небо, и что-то еще мелькало там, словно призрак в зеркале, — то, что боится слов и не терпит точных описаний, сохраняя зыбкость, тайную угрозу и обещание когда-нибудь вернуться вновь.