Грехи и мифы Патриарших прудов

В мифах, которые так любит Пелопея и о которых вы говорили прежде, есть что-то подобное?

Клавдий Мамонтов озвучил то, что Катя никак не хотела произнести вслух. Отказывалась произносить. Отказывалась в это верить.

Они сидели в кабинете розыска, ждали. У полковника Гущина снова совещались представители прокуратуры, следователь, эксперты. Клавдий стоял спиной к окну, смотрел на Катю. Ей казалось — взгляд у него остекленевший. Мужчины порой так странно смотрят…

Тошнота снова клубком подкатила к Катиному горлу. Она отрицательно помотала головой.

— Нет? — переспросил Клавдий. — А ведь что-то, кажется, было в мифах.

Кате было дико, что они разговаривают на эту тему. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы он умолк. Или ушел. Но Клавдий не уходил.

— В том-то и дело, что было, — продолжил Клавдий. — В мифе об отце Пелопеи Фиесте.

Катя снова вспомнила их с Гущиным первую встречу с Платоном Кутайсовым: ресторан на Большой Ордынке, остряк-менеджер… Пропасть между тем, что видели их глаза тогда, и тем, о чем говорят сейчас.

Она встала и пошла прочь из кабинета. Ей хотелось умыться горячей водой.

Из кабинета Гущина выходили люди, совещание закончилось.

Для Кати не было секрета в том, о чем шла речь на совещании. О немедленном помещении Пелопеи Кутайсовой в стационар, в Центр социальной и судебной психиатрии Московской области при Центральной клинической психиатрической больнице на улице Восьмого Марта.

Но для этого имелись чисто юридические трудности, потому что пока официально Пелопея не проходила по делу об убийствах в качестве обвиняемой. Гущин настаивал на том, чтобы поместить ее в стационар немедленно для проведения комплексной судебно-психиатрической экспертизы в качестве подозреваемой. Следователь готовил постановление. Прокурорские спорили — настаивали на том, чтобы для начала было предъявлено хотя бы рабочее обвинение. Иначе адвокаты, нанятые родителями Пелопеи, начнут оспаривать помещение ее в психбольницу и будут правы. Снова всплывал термин — «идеальная защита». Амнезия, потеря памяти представлялась уже формой расчетливого поведения, искусной симуляцией.

Говорили о том, что все эти три года Пелопея Кутайсова лишь притворялась, что утратила память о событиях трехлетней давности, выбрав амнезию как щит против всех подозрений и обвинений.

Но их ведь и не было, этих самых обвинений, думала Катя. Пелопею все воспринимали как жертву аварии и каких-то событий, заставивших ее пережить шок.

И вот теперь ясно, что это были за события. И она в одночасье из жертвы переместилась в список главных подозреваемых в убийствах.