Эффект Грэхема

 – Некоторое время после этого мы все боялись, что она начнет бросаться безумными обвинениями, выступать с ложными заявлениями, будто он пытался что-то с ней сделать. Она казалась достаточно неуравновешенной, чтобы именно так и поступить. Но, думаю, Эмме хватило ума не заходить так далеко в своей ненависти. Вся ее ложь, все слухи практически разрушали людям жизнь, но будто бы не до конца, понимаешь? По большей части все сводилось к жалким сплетням.

Джиджи, по-прежнему обнаженная, садится на кровати. Мой взгляд тут же скользит к голой груди, но, хотя член мой слегка подергивается, настрой слишком серьезный, чтобы что-то предпринимать.

– Можно кое-что рассказать тебе по секрету? – спрашивает она, закусив губу.

– Знаешь ли, я тебя не виню.

– Я никогда не говорила этого вслух.

– Правда? Ты не могла сказать, что ненавидишь ее, после того как она растрепала обо всех твоих секретах в интернете? Подобное, кажется, считается у девушек крупным предательством.

– Так и есть. Но я все равно пыталась вести себя достойно. Отнестись к ней с состраданием. Мать бросила Эмму, когда ей было двенадцать, а отец, пытаясь как-то это компенсировать, страшно ее баловал. – Джиджи вздыхает. – Родители так меня воспитали, что в людях я пытаюсь разглядеть лучшее. Стараюсь не тащить их на дно.

– Так тут она тебя тащила. Тебе разрешается чувствовать злость и обиду.

– Вот так и мои друзья говорят. Их с ума сводит, что я не хочу сидеть и поливать Эмму грязью. Не то чтобы я ее простила или испытывала к ней хоть какие-то добрые чувства… мысленно я ее постоянно ругаю на чем свет стоит. Но никогда не говорю об этом вслух. Как будто мне… не позволено выражать ненависть.

Мне любопытно почему.

– Потому что это вредно для тебя самой? – спрашиваю я. – Или из-за всей этой токсичной дребедени насчет позитивного восприятия мира, мол, надо ко всем относиться хорошо, даже к тем, кто этого не заслуживает?

– Я как-то никогда всерьез не задумывалась почему. Наверное, кажется, будто мне нельзя.

– Потому что у меня в жизни столько возможностей. Я не какая-то там жертва. До сегодняшнего дня в моей жизни было столько хорошего. Кажется, что мне жаловаться на проблемы просто эгоистично.

– Не эгоистично, а естественно. Мне позволено сердиться на людей, которые меня сердят, и неважно, сколько у меня в жизни проблем – много или мало. Помнишь ту девицу, Каррму? Она осталась на ночь и выключила мой будильник. Я в итоге на тренировку опоздал. Так вот: она для меня все равно что мертва.

– Ты не обязана никого прощать.

– Но ведь прощаешь ради себя, не ради них, – удрученно произносит она. – Вот что меня так расстраивает.