Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

– Кэтрин, – начинаю я, но она перебивает меня прежде, чем я успеваю спросить о местонахождении Аны.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, Кристиан, – восклицает она, стараясь перекричать музыку. Трое парней за столиком окидывают меня и Элиота враждебно-настороженными взглядами.

– Был неподалеку.

– А это кто? – Она ослепительно улыбается Элиоту, вновь меня перебивая. До чего несносная девица!

– Это мой брат Элиот. Элиот, Кэтрин Кавана. Где Ана?

Она широко улыбается Элиоту, и тот, как ни странно, отвечает ей тем же.

– Наверное, вышла подышать свежим воздухом, – отвечает Кавана, не сводя глаз с мистера Сунул, Вынул и Беги. Попалась!

– Вышла подышать? Куда? – кричу я.

– Вон туда. – Она указывает на двойные двери в дальнем конце бара.

Проталкиваюсь сквозь толпу, оставив позади трех недовольных парней и скалящих зубы Каваны и Элиота.

За двойными дверями находится женский туалет и задний вход. Как ни смешно, он ведет на парковку, где мы с Элиотом только что были, окруженную кирпичными цветочницами. Посетители бара выходят туда покурить, выпить, поболтать. И пообжиматься.

Она там.

Черт! Она с фотографом, хотя при таком свете трудно сказать наверняка. Она в его объятиях и вроде бы пытается вырваться. Он что-то ей говорит – слов не различить – и целует в щеку.

– Хосе, не надо, – просит она, и все становится ясно.

Она этого не хочет!

У меня возникает острое желание оторвать мерзавцу голову. Сжав кулаки, направляюсь к ним.

– Мне кажется, дама сказала «нет». – Голос у меня холодный и не предвещает ничего хорошего, и, хотя снаружи я спокоен, внутри все клокочет от ярости.

Он выпускает Ану и прищуривается, окидывая меня застывшим нетрезвым взглядом.

– Грей, – резко бросает он, и мне приходится задействовать все силы, чтобы не стереть досаду с его лица ударом кулака.

Ана пошатывается, сгибается пополам, и ее начинает тошнить прямо на землю. Вот черт!

– Бог мой, Ана! – Хосе в отвращении отпрыгивает назад. Проклятый идиот!

Не обращая на него внимания, я хватаю ее волосы и убираю в сторону, пока она исторгает все, что употребила за вечер. Сердито отмечаю, что она почти ничего не ела. Обняв ее рукой за плечи, отвожу подальше от любопытных глаз и ставлю над клумбой.

– Лучше здесь. Я тебя подержу.

Здесь темно, пусть спокойно проблюется. Ее тошнит снова и снова, она держится руками за кирпичную цветочницу. Жалкое зрелище. Очистив желудок, бедняжка заходится в конвульсивных спазмах. Да уж, напилась крепко.

Наконец она успокаивается. Похоже, все. Отпускаю ее, достаю носовой платок, чудом оказавшийся в кармане куртки. Спасибо, миссис Джонс!"

"Утираю ей губы, она отворачивается и прислоняется к кирпичной кладке, избегая смотреть мне в глаза, потому что ей стыдно.