Портрет Дориана Грея

Человек, который сам себе хозяин, способен избавиться от печали с той же легкостью, с какой способен придумать себе забаву. Я не хочу быть рабом чувств; я хочу их использовать, наслаждаться ими, властвовать над ними.

— Дориан, это ужасно! Ты совершенно переменился. Выглядишь точно так же, как тот чудесный мальчик, который день за днем приходил ко мне в студию и позировал для своего портрета. Но тогда ты был простым, естественным и душевным. Ты был самым неиспорченным созданием на свете! Что на тебя нашло? Ты рассуждаешь так, будто у тебя нет сердца. Это все влияние Гарри! Теперь я понимаю.

Юноша покраснел, отошел к окну и уставился в зеленый, залитый солнцем сад.

— Бэзил, я очень обязан Гарри, — наконец проговорил он, — гораздо больше, чем тебе. Ты всего лишь научил меня тщеславию.

— Я уже за это наказан, Дориан, или буду наказан когда-нибудь.

— Не понимаю, о чем ты, Бэзил! — воскликнул он, оборачиваясь. — Не понимаю, чего ты добиваешься. Что тебе нужно?

— Мне нужен тот Дориан Грей, которого я писал, — грустно ответил художник.

— Бэзил, — сказал юноша, кладя ему руку на плечо, — ты пришел слишком поздно. Вчера, когда я узнал, что Сибила Вэйн покончила с собой…

— Покончила с собой?! О Господи! Не может быть! — с ужасом вскричал Холлуорд.

— Дорогой мой Бэзил! Неужели ты думаешь, что это была банальная случайность? Разумеется, она покончила с собой.

Художник закрыл лицо руками.

— Какой ужас! — пробормотал он и содрогнулся.

— Что ж, Дориан, — грустно улыбнулся художник, — я не стану говорить с тобой об этом ужасном событии. Надеюсь лишь, что твое имя не всплывет в связи с ним. Дознание состоится сегодня после обеда. Тебя вызвали?

Дориан покачал головой; при слове «дознание» на его лице мелькнула досада. Было во всем этом что-то излишне грубое и пошлое.

— Мое имя им неизвестно.

— А девушка его знала?

— Только имя, не фамилию. Я совершенно уверен, что она не сказала никому. Вроде бы все приставали к ней с расспросами, но она неизменно отвечала, что меня зовут Прекрасный Принц. С ее стороны это было очень мило. Бэзил, нарисуй мне Сибилу Вэйн! Хорошо бы оставить на память нечто большее, чем пара поцелуев и трогательных слов.

— Если ты этого хочешь, Дориан, я попытаюсь что-нибудь нарисовать. Ты должен прийти и снова мне попозировать. Без тебя я обойтись не могу.

— Бэзил, я никогда не стану тебе позировать. Это исключено! — воскликнул он, отшатнувшись.

Художник уставился на него в изумлении.

— Дорогой мой мальчик, что за чепуха! Неужели тебе не нравится, как я тебя написал? Где портрет? Почему ты закрыл его ширмой? Позволь мне на него взглянуть. Ведь это моя лучшая картина. Убери ширму, Дориан. Со стороны твоего слуги просто возмутительно так обращаться с моей работой.