Греховный поцелуй

 — Гэвин яростно провел рукой по волосам и потянул себя за прядь. — И нам еще потребуется организовать похороны.

Он сглотнул, вызывая к жизни старые воспоминания.

— Возвращайтесь в свои комнаты, а я вернусь в свою. Завтрак будет готов к восьми.

Шаркая, они медленно потянулись из комнаты и рассеялись в коридоре.

— Ну, я ни на минуту не усну, — сказала леди Стентон, следуя через холл за дочерью.

— А Лайонкрофт будет спать как младенец, — послышалась реплика Эдмунда. Голос его звучал неясно. — Он привык, что члены семьи откидывают копыта при загадочных обстоятельствах.

Гэвин сделал два стремительных шага из комнаты в коридор, готовясь серьезно поговорить с Эдмундом. Но прежде чем Эдмунд осознал его присутствие, шаги. Гэвина замедлились. Чем больше увеличивалось расстояние между ним и холодным телом Хедерингтона, тем скорее иссякало желание поколотить пьяного Эдмунда.

Возможно, Эдмунд заслуживал хорошей пощечины, но Гэвин уже истратил весь свой пыл на этот день.

Завтра было не за горами.

Эванджелина стремительно вырвалась из очередного кошмара задолго до того, как к ней в спальню вошла горничная, чтобы поднять балдахин и раздвинуть занавески на постели.

— Ваше утреннее платье, мэм, — пробормотала девушка, возвращаясь с грудой шелковой одежды, одолженной у Сьюзен."

"Эванджелина вздрогнула, то, что должно было стать траурным платьем, оказалось совсем другим — струящимся туалетом бледно-зеленого шелка, отделанным под корсажем полоской атласа глубокого оттенка сосновой коры. Мягкое роскошное платье показалось ей неподобающе ярким, но другого ей не принесли, и она заставила себя стоять спокойно, пока сорочка, корсет и платье не заменили ее ночную рубашку.

И что теперь? Неужели Лайонкрофт убил снова? Хотя Эванджелина подозревала, что большинство гостей не станут скорбеть по покойному лорду, четверо детей графа будут страдать от этой потери. И сердце ее сжалось от сострадания к ним.

Как только можно будет покончить с завтраком и встать из-за стола, она тотчас же направится посмотреть, как там дети.

— Вы могли это предвидеть, — едва слышно пробормотала горничная, застегивая последнюю пуговицу на спине Эванджелины.

— Я… что?

— Вы могли предвидеть, — повторила девушка. — Или не сочли, что это следует сообщить всем?

Горничная пристально и решительно смотрела на Эванджелину, хотя руки ее дрожали.

— Я слышала о вас, — продолжала она настаивать, но слабая дрожь в голосе выдавала ее страх говорить об этом даже с Эванджелиной. — Мы все это знаем.

Слово «мы», вне всякого сомнения, означало весь штат прислуги Блэкберри-Мэнора, и было ясно, что они считают ее ведьмой. Дома слуги были самой верной опорой Эванджелины. Здесь же не было ничего подобного.