Греховный поцелуй

Останешься?

Он склонился к ней и поцеловал ее:

— Конечно.

— Благодарю тебя.

Эванджелина потерла пальцем его щеку, разглаживая жесткую щетину, провела рукой по шраму на подбородке:

— Откуда он у тебя?

— Дуэль.

Ее глаза расширились.

— Дуэль?

− Можешь, мне поверить, это не было делом чести.

Она поцеловала шрам, потом его губы:

— Тогда из-за чего?

— Из-за девушки моего брата. Дэвид застал нас целующимися, и тотчас же вызвал меня. Мы не могли драться на пистолетах, потому что были единственными наследниками отца. Мы выбрали рапиры и решили драться до первой крови. Я думаю, он хотел ранить меня в шею.

— Сколько лет тебе было?

— Шестнадцать, как и той девушке. Дэвиду двадцать.

— А что случилось с девушкой?

Гэвин издал недоверчивое хмыканье:

— Он женился на ней. Скоро после смерти наших родителей. С тех пор я не видел брата.

— И сколько дуэлей у тебя было с тех пор?

Он наконец посмотрел на нее. Нахмурился:

— Ни одной.

— А как насчет краденых поцелуев чьей-либо невесты?

Он покачал головой:

— Нет.

— Тогда ты просто совершил ошибку. Я не стала бы заниматься с тобой любовью, если бы считала тебя негодяем. По-моему, ты самый бескорыстный и порядочный человек из всех, кого я знаю.

Глава 24

Гэвин все еще оставался в спальне Эванджелины, когда взошло солнце. Он собирался покинуть ее, как только она уснет, но не смог заставить себя уйти раньше, чем это станет совершенно необходимо. И потому остался и лежал, гладя ее волосы, глядя, как она спит, и прижимая ее к себе.

Он понимал, какой драгоценный дар получил.

И дело было не только в ее девственности, хотя и эти тоже казалось чудом, но более драгоценным было ее безусловное доверие к нему.

Он крепче сжал ее в объятиях. Возможно, ему никогда больше не доведется ее увидеть. Он не мог с этим примириться. Но что он мог сделать? Сейчас они были не ближе к разрешению тайны убийства Хедерингтона, чем раньше. Эдмунд и Франсина открыто заявляли, что уверены в его виновности. Его собственная семья взирала на него с подозрением. Судя потому, с какой поспешностью эта женщина Стентон рассылала свои послания, скоро сюда явится полиция.

Если он по-настоящему дорожит Эванджелиной, то должен отпустить ее. Дать ей побольше денег. Отправить ее в лучшей карете. И надеяться на то, что иногда она будет вспоминать о нем.

Он должен был дать ей что-нибудь на память. На память о том недолгом времени, что они были вместе.

Но что? Драгоценность? Может быть, длинную нитку жемчуга? Что-нибудь, чем она могла бы трижды обвить шею, что-нибудь столь длинное, что могло бы спуститься вниз, в ложбинку между ее грудями, и касаться там ее нежной кожи у края корсажа.

Нет. Не было времени на то, чтобы заказать что-нибудь подобное. Она ведь намерена уехать завтра.