Греховный поцелуй

Он предположил также, что Джинни могла действовать по собственной инициативе из мести.

Могли эти две женщины быть в контакте друг с другом? В конце концов, месье Лефевр не единственный, чьи планы были нарушены потерей места и возлюбленной. Нэнси Хедерингтон чувствовала себя такой же несчастной. К тому же она потребовала от сестер, чтобы те подтвердили ее присутствие в детской.

Возможно, леди Хедерингтон защищала не себя. Возможно, она защищала дочь.

Эванджелина застала в комнате одних близнецов, но не прошло и получаса, как в детскую ворвалась раскрасневшаяся и задыхающаяся Джейн. Не обращая внимания на сестер, она захлопала в ладоши и подскочила к Эванджелине.

— О! Мисс Пембертон, вы не можете себе представить, где я была. Помните мой медальон? Вот этот?

Она жестом указала на свою шейку.

— Дядя Лайонкрофт писал мой портрет. Он говорит, что хочет написать портреты всех своих племянниц… Поэтому мы будем с ним, даже когда уедем отсюда. И миниатюру, которая как раз поместится в мой медальон. Видите, как все хитро придумано?

— Вижу, — сказала Эванджелина, не вполне понимая, что следует ответить. — Не сомневаюсь, что это будет прелестно.

— Совершенно очаровательно. Видите ли, я уже почти взрослая. Дядя Лайонкрофт говорит, что я и опомниться не успею, как мне пора будет выезжать в свет. Он говорит…

— Нэнси говорит, — перебила одна из двойняшек, — что дядя Лайонкрофт убил папу.

— Он не убивал его, — сказала другая, прижимая к груди куклу. — Нэнси гадкая. Дядя Лайонкрофт милый. Он подарил нам кукол.

— Он очень славный, — подтвердила Эванджелина. — Ваш дядя хороший человек.

— Он убил папу? — спросила Ребекка.

— Нет, — покачала головой Эванджелина. — Конечно, нет.

— Видишь? — Рейчел показала сестре язык, потом снова посмотрела на Эванджелину. — А кто это сделал?

Эванджелина мешкала, пытаясь найти безопасный ответ, и не находила. Она была уверена в том, что Гэвин не был виновен в убийстве, но если подлинного виновника не смогут найти, его повесят безотносительно к его виновности или невиновности.

— Почему дядя Лайонкрофт сделал это? — спросила Ребекка плаксивым голосом. — Почему он убил моего папу?

— Он… — начала было Эванджелина и осеклась.

— Я ненавижу его, — закричала Ребекка. — Я ненавижу его за то, что он убил моего папу!

Она швырнула свою куклу через комнату. Когда фарфоровая головка ударилась об угол книжного шкафа и разлетелась на куски, Ребекка ударилась в слезы. Эванджелина поспешила к ней и взяла ее на руки.

— Ребекка, — сказала она тихо, приглаживая светлые кудри, — твой отец…

— Был чертовым святым, — послышалось тихое ворчанье из открытой двери.

Эванджелина бросила взгляд на высокую напряженную фигуру Лайонкрофта, на его лицо, искаженное гневом.