Греховный поцелуй

По крайней мере до тех пор, пока у нее не появилось бы возможности лучше ознакомиться с ситуацией.

Прежде чем ее снова отвлекли, она оглядела покрытую пятнами обивку кресла. Новое явление оказалось Сьюзен в очках, вошедшей в комнату из коридора.

— Вот и вы, — сказала Сьюзен, будто Эванджелина могла находиться где-нибудь в другом месте. — А я гадала, куда вы подевались.

— Да, я здесь, — ответила Эванджелина, стараясь изгнать из затылка и шеи ощущение напряжения и потирая их сведенными судорогой пальцами. — Хотя предпочла бы здесь не быть."

"— Две недели — это все. И с этим ничего не поделаешь. — Сьюзен пристально посмотрела на нее: — У вас болит голова?

— Очень болит, — призналась Эванджелина, подумав при этом, что Сьюзен не заслуживает ее откровенности, после того как они с матерью солгали ей, обманом увезли и теперь ожидают, что она заманит для них убийцу в западню.

— Как вам ваша комната? — спросила она Сьюзен вежливо в надежде сменить тему.

— О! Ужасная! — бодро ответила та, оглядывая комнату Эванджелины. — Почти такая же мрачная, как эта. Тоже без окон. Украшена намалеванными на потолке уродливыми младенцами с непропорционально маленькими ручками и ножками и несоразмерно большими головами, и все обито красной тканью.

Она оперлась бедром о ближайший к ней столбик кровати и провела пальцем по свирепо ухмыляющемуся рту тролля.

— Послушайте! Думаю, на свете не было мужчины, больше нуждающегося в жене, чем Лайонкиллер! Первое, что я сделаю, продам этот гигантский мавзолей. А если он не позволит, то уж по крайней мере у меня во всех комнатах будут окна. И потом, эти настенные подсвечники!

Эванджелина встала, переставила свое кресло так, чтобы сидеть лицом к своей гостье, и снова заняла свое место.

— Итак, — начала она медленно, не зная, как и что ответить на заявление Сьюзен. — Вы все еще хотите привести свой план в действие? Я хочу сказать: выйти за него замуж?

Сьюзен безрадостно рассмеялась:

— Хочу ли я? Боюсь, что это наименьшее из зол. Я предпочла бы выйти замуж за титулованного, но могла бы сделать и нечто худшее, чем выйти за убийцу.

— Могли бы? — эхом отозвалась Эванджелина, всё еще растирая шею. — Как это?

— Ну, например, остаться дома с матерью. — В глазах Сьюзен зажглись искры злорадства. — Скорее я вышла бы замуж за трубочиста, чем обрекла себя на подобное существование.

Эванджелина вцепилась в подлокотники своего кресла:

— Не можете же вы потворствовать…

— Нет-нет! Я говорю это просто из спортивного интереса. А теперь мы…

Их разговор был прерван дробным стуком в дверь, и Сьюзен не успела закончить рассказ. Она оторвалась от столба кровати, подскочила к двери и повернула ручку, будто эта комната принадлежала ей, а не Эванджелине.

— О! Добрый вечер, матушка.