Греховная невинность

Адам вспомнил своего кузена Колина, быть может, самого отъявленного прожигателя жизни во всей Англии, который однажды сорвался со шпалеры, пытаясь вскарабкаться на балкон некой замужней графини. Однако, встретив свою будущую жену, тот изменился до неузнаваемости — достаточно услышать, как он произносит имя Мэдлин, чтобы понять, сколь сильно и глубоко его чувство. Или взять, к примеру, кузину Оливию Эверси…

Говорили, будто Оливия разбила сердце Лайону Редмонду, но что бы ни произошло между ними, Адам подозревал, что их чувство напоминало взбесившееся стихийное бедствие — ураган или потоп.

Пожалуй, пример Оливии — один из самых ярких.

Конечно, любовь, о которой говорила леди Фенимор, страсть, что целиком подчиняет себе и превращает в покорного раба, встречается нечасто. Но это не значит, что следует ее отрицать. К чему бы она ни вела.

Адам никогда не знал любви подобного рода.

Его неожиданно кольнула зависть — один из смертных грехов. Неотвязные мысли о красивой женщине с зелеными глазами ввели пастора в этот грех. Ему вдруг снова захотелось испытать чувства.

— Вы, безусловно, согрешили, леди Фенимор, — мягко произнес он. — Думаю, вам следует раскаяться в грехе, но не в любви.

Он надеялся, что почтенная дама не сочтет его слова опасной ересью.

Леди Фенимор моргнула и, склонив голову набок, испытующе посмотрела на него. Адам не солгал, назвав ее глаза удивительными. Огромные, небесно-голубые, они сверкали живым огнем на увядшем худом лице. Он представил ее молодой прекрасной женщиной в объятиях любовника, во власти страсти, оказавшейся сильнее всего, во что она верила.

— Что ж, даже если это не самое разумное решение, мистер Силвейн, — медленно, почти неохотно проговорила она, полуприкрыв глаза, — я так и поступлю. — В ее голосе звучали довольные нотки, словно пастор только что указал ей другую дорогу до Лондона — более широкую и не так изрезанную колеями, на которой в придорожных трактирах подают более свежее мясо. Пожилая леди удовлетворенно откинулась на подушки.

Адам поборол искушение облегченно вытереть пот со лба.

— Не хотите ли помолиться вместе?

— Буду вам признательна. Мне нравится звук вашего голоса, — сонно обронила леди Фенимор, как будто не признавала за пастором других достоинств. — Прочтите что-нибудь из требника. На ваш выбор.

Подавив улыбку, Адам взял в руки книгу и принялся перелистывать потрепанные по краям, хорошо знакомые страницы, размышляя о том, как разительно непохожи друг на друга все, кого он знал.

Ева родилась в доме с земляным полом, где топили торфом, а коровы тыкались мордами в окна, где братья и сестры шумной ватагой врывались в комнату и валились в кучу на кровать, словно котята, но деревню она покинула еще ребенком.