Вознесенная грехом

Бросив на меня косой взгляд, Марселла кинула остатки корма Сатане и вытерла руки о штаны, прежде чем встать. Затем подошла ко мне с таким взглядом, от которого у меня в животе все перевернулось. Схватилась за прутья решетки и пристально посмотрела на меня."

"– Люди, которым нравятся собачьи бои, как правило, любят пытать людей. Я не доверяю Коди и Эрлу. А ты?

Я засмеялся.

– Они мне не враги.

– Коди уж точно.

Я пожал плечами.

– Я могу справиться с Коди. – Я не доверял Коди, но в какой-то степени доверял Эрлу.

– Он не перестанет приходить к псарне. Его тянет ко мне. Он терпеть не может, когда его отвергают. В конце концов он получит то, что хочет, Мэддокс.

Я знал, что она права, но не мог позволить ей сделать из нас союзников. Мы не были ими. Она пленница и дочь моего злейшего врага.

Она наклонилась еще ближе, ее голос был низким.

– Тебе правда хочется однажды прийти сюда и узнать, что он взял меня силой? Хочешь, чтобы это было на твоей совести? – Я стиснул зубы. – Ты действительно смог бы жить спокойно, если бы Коди взял то, от чего ты сам отказываешься?

Я отшатнулся, мой пульс ускорился. Ее слова словно проникли глубоко в меня и терзали.

– Не… – предупредил я, но не знал, что сказать. Я развернулся и зашагал обратно в клуб.

Черт, черт, черт.

Марселла Витиелло пыталась водить меня за яйца, чтобы спасти себя, и я почти позволил ей это сделать. Направляясь к клубу, я рискнул еще раз взглянуть на конуру. Белоснежка по-прежнему прижималась к решеткам, наблюдая за мной. Ее волосы были в полном беспорядке, а одежда переживала далеко не лучшие дни, но она выглядела так, словно это было задумано, будто она устраивала причудливую постапокалиптическую фотосессию для Vogue. Стиснув зубы, я оторвал глаза от Марселлы. Становилось все труднее игнорировать ее, забывать о ней. У меня уже не получалось контролировать свои сны, а после увиденного сегодня ситуация определенно не станет лучше. Но мой член был наименьшей из моих проблем. Похотливость Коди – вот гребаная проблема. Увидев Белоснежку обнаженной, он получил кучу новых фантазий, которые собирался воплотить в реальность в какой-то момент. Я не мог этого допустить. Причины, по которым я должен был защищать Марселлу, никак, черт возьми, не относились к делу. Самым важным было вытащить ее из опасности. Ее отец заплатит за свои грехи, а не его дочь. Может, она и была избалованной и жила счастливой жизнью благодаря его прогнившей личности, но это не оправдание для наказания, а я, определенно, последний человек, который должен был судить человека за грязно заработанные деньги.

Расхаживая по крыльцу, я выкурил две сигареты, пока в голове не нарисовался план.