Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Мужчина помрачнел и напрягся.

— Осторожно, княжич! — предупредил он. — Вы сейчас ходите по очень тонкому льду.

Я развел руками:

— Силой льда я не владею. А вот новый хозяин вашей дочери — как раз криомастер. Причем весьма хороший. Вы знаете, что однажды он заморозил дорогу, по которой катился великан и нес на руках раненую лошадь?

— Что?

Казалось, князь растерялся от полученной информации.

— Ну да, откуда вы можете такое знать? Вы ведь никогда не выбираетесь из столицы, верно?

— С чего вы это взяли? — продолжал хмуриться собеседник.

— Сорока на хвосте принесла, — отмахнулся я с наигранной беспечностью. — Но вернемся к вопросу о родословной: разве хоть один достойный отец семейства стал бы торговать своим ребенком? Сдается мне, что в этом слишком мало чести.

— Придержите язык, мастер Чехов! Вы рискуете наговорить лишнего.

— Ничего лишнего. Только факты, — резонно заметил я. — Разве это не вы надоумили свою старшую дочь навязаться мне в спутницы? Не вы нашли старый закон, который обязывал меня взять на себя заботу о спасенной девушке? Будете уверять, что это она придумала данный план?

— Я не хозяин Елене. Она достаточно взрослая и давно покинула отчий дом. Девочка строит карьеру, которую я лично не считаю достойной для молодой особы. Я искренне полагаю, что раз моя старшая дочь решила поселиться отдельно и определять, что ей делать в жизни, то на мне нет ответственности за ее судьбу.

— Полагаю, что ответственность должна нести семья Гагариных, — хитро сощурился я. — Насколько я знаю, вы одобрили помолвку Елены Анатольевны с сыном главы этого славного рода. А значит, они оказались ущемлены в своих притязаниях после того, как вашей старшей дочери пришлось исполнять закон. Закон, который никто из моей семьи не требовал исполнить, смею заметить.

— К чему этот разговор, Павел Филиппович? — внезапно резко спросил Анатолий Викторович.

Он с трудом заставил себя оставаться в кресле. Видимо, понимал, что если выйдет за огороженные зеркальной стеной пределы, то привлечет ненужное внимание соседей.

— Вы сами заговорили о родословной, — напомнил я.

— И говорил я о девке, которую, как мне известно, вы выбрали себе в подруги.

— То есть, вы хотели меня задеть, — довольно усмехнулся я. — Вы не просто говорили о некой Регине, а намеренно пытались унизить девушку, которая, по вашему мнению, мне дорога.

Судья скривился, став донельзя некрасивым.

— Дорога… — насмешливо протянул он. — Как я понял, именно она сейчас в вашем доме занимает гостевую комнату. Поговаривают, что этой девке совсем худо и к ней приставлен лекарь. Видимо, ваша мертвячья натура подействовала на бедняжку не самым благоприятным образом. Была бы она благородной, то вы бы ответили за вред, причиненный ей.