Грехи матери

В клинику она приехала в шесть утра, как было сказано. Ей сделали анализы, поставили капельницу, и в семь тридцать вкатили в операционную. Оливия никогда в жизни не испытывала такой паники. Спустя несколько минут наркоз начал действовать.

Проснулась она в послеоперационной палате. Оливия чувствовала слабость и тошноту, грудь мучительно ныла. Ей сделали укол обезболивающего, затем зашел хирург и рассказал, как прошла операция. Опухоль была очень маленькая, локальная, и если данные гистологического исследования подтвердят чистоту лимфатических узлов, в дальнейшем лечении не будет необходимости. Ей нужно будет только каждые полгода проверяться на рецидив. Достаточно будет маммограммы."

"Еще врач сказал, что в течение ближайших двух недель, в период восстановления, нельзя напрягать левую руку. Он забыл об этом сказать раньше, но, к счастью, Оливия не была левшой. Она пролежала в кровати в больнице весь день, одурманенная болью и лекарствами, а в шесть вечера ее выписали. Водитель отвез ее обратно в Бедфорд. Когда она приехала, дома никого не было.

Питер позвонил почти сразу после того, как она вошла. Ей пришлось сесть в кресло – кружилась и болела голова. Грудь ужасно ныла. Аппетита не было. Оливия собиралась сразу лечь, без ужина, и пожалела, что в доме никого нет.

– Где ты была весь день? – спросил он с тревогой в голосе. – Я названивал, а ты не брала трубку. Маргарет сказала, что ты не приезжала на работу.

– Это опять дурацкий желудочный грипп. Я себя паршиво чувствую.

Голос Оливии это подтверждал.

– Боже мой! Голос у тебя ужасный. Я сейчас приеду и буду за тобой ухаживать.

– Не надо. Еще заразишься. Он такой противный.

– Почему у меня ощущение, что ты меня всю неделю избегаешь?

Действительно, прошло почти две недели с тех пор, как медики нашли на ее маммограмме затемнение, и всё это время она избегала Питера.

– Потому что ты параноик, а я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю и хочу тебя видеть.

Тон у Питера был встревоженный и настойчивый. Надо было его как-то успокоить:

– Обещаю, я буду в норме через несколько дней. И приглашаю тебя на ужин с моими детьми в следующий понедельник.

– Я тебя не увижу целую вечность!

Похоже, он был в ужасе от одной лишь мысли, что не увидит ее так долго, но Оливия, прежде чем встретиться с ним, хотела дать груди зажить и узнать результат гистологического исследования.

– Если хочешь, я буду с тобой всю неделю, – предложил он.

У Оливии не хватило смелости категорически отказать ему. Он бы тогда подумал, что ей действительно плохо. Но еще всю следующую неделю она будет ходить с повязкой. Как объяснить это? И врач сказал, что грудь еще несколько недель будет чувствительной и на ней после удаления опухоли останется углубление. Раньше или позже придется рассказать Питеру.