Иллюзия греха

Он видел, как девушка обрадовалась, и собрался было уже задать следующий вопрос, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Василий.

— Перерыв! — громко объявил он. — Наташенька, отдыхай, я заберу Мирона на пару минуток.

Схватив Мирона за руку, он буквально силой вытащил его в коридор.

— Давай-ка выйдем на воздух, — бросил на ходу Василий тоном, не терпящим возражений.

Они молча спустились на первый этаж и вышли из здания.

— Значит, так, дорогой мой, — сухо сказал Василий. — Эти глупости ты забудь раз и навсегда. Тебя наняли, чтобы ты занимался ее мозгами, а не ее биографией. Ее комната прослушивается, и мне остается только удивляться тому, что тебе это в голову не пришло. Мы — люди серьезные, а не в куклы тут играем. Тебя рекомендовал твой отец, и для меня лично это означает, что ты тоже человек серьезный. Ты еще очень молод, дорогой мой, и мне бы не хотелось, чтобы ты умер, мало что узнав и увидев в этой жизни. Поэтому веди себя, пожалуйста, так, чтобы не вынуждать меня принимать крайние меры. А я их приму, как только пойму, что ты — человек несерьезный. Вопросы есть?

«Есть», — хотел было ответить Мирон, но прикусил язык. Серьезному человеку все должно быть уже понятно.

— Нет. Вопросов нет, — твердо сказал он.

— Ну и славно, — голос Василия помягчел и потеплел. — Будем считать происшедшее легким недоразумением, которое в будущем не повторится. Ведь не повторится, правда?

— Правда.

— Вот и хорошо. Возвращайся к девочке и продолжай занятия. И не забывай, о чем я тебя просил вчера, посмотри, есть ли у нее способности и к другим наукам.

Мирон вернулся в комнату Наташи, с трудом справляясь с охватившей его злостью. В какое дерьмо втравил его отец? Почему им распоряжаются, как вещью? Рекомендовал он его, видите ли. Серьезный человек. Великое дело ислама, будь оно неладно! И тут же он устыдился собственных мыслей. Нельзя так думать об отце, это грех. Отец лучше знает, что правильно и нужно. А его, Мирона, долг — быть покорным сыном.

Наташа, похоже, не заметила перемену в его настроении и приветливо улыбнулась Мирону, когда тот снова появился в комнате. Мирон взял другой задачник, полистал, нашел упражнение посложнее.

— Вот, реши эту задачу тремя разными способами.

— Ты же хотел поговорить, — робко заметила девушка.

— Перехотел, — отрезал он. — Нам надо заниматься, а не разговаривать.

На ее огромные миндалевидные глаза навернулись слезы, губы задрожали, но Наташа ничего не сказала, только молча взяла раскрытую книгу и принялась за решение задачи. Мирон почувствовал себя подонком. Зачем он ее обижает? Она и без того уже жизнью обижена. Того и гляди, расплачется. Но нельзя же объяснять ей то, о чем ему сказал Василий. Комната-то прослушивается.