Грех во спасение

Знаю, это невозможно, я отчаянно люблю другую девушку, но искушение настолько велико, что сегодня, когда увидел, как Алексей целует тебя, чуть не бросился на него с кулаками!

Маша потрясенно смотрела на него и с трудом нашла в себе силы, чтобы прошептать:

– Митя, как ты смеешь об этом говорить? Ты сам меня подталкивал, чтобы я заинтересовалась бароном. И теперь говоришь такие страшные и нелепые вещи, я с трудом верю, что все это не сон!

– К сожалению, все происходит наяву, и я не могу позволить себе того, на что решался во сне... – Митя вновь обнял Машу, но теперь уже более мягко и даже нежно, и ласково спросил: – Неужели ты ничего, кроме отвращения, ко мне не испытываешь?

– Митя, ты думаешь, что говоришь? – вскрикнула Маша и с негодованием посмотрела на него. – Минуту назад ты сказал такое, что я почувствовала себя чуть ли не уличной девкой! Или ты считаешь, будто тебе все дозволено, а я из благодарности, что твои родители воспитали меня, обязана стать твоей любовницей?

– Маша, милая моя, у меня даже в мыслях не было делать тебе грязные предложения! Но пойми меня, я не знаю, что со мной творится. Невозможно любить двух женщин сразу, я это прекрасно понимаю, и знаю, что выберу Алину, а не тебя. Но почему меня не оставляет ощущение, будто я теряю что-то очень важное, без чего остальная жизнь немыслима!

– Извини, но здесь я тебе не помощница! – ответила Маша и почувствовала: еще секунда – и она заплачет, зарыдает во весь голос. Ведь она испытывала то же самое все эти дни. И именно Митя помог ей понять, что ее мучило и не давало спокойно жить с того момента, когда она увидела его рядом с князем на крыльце дома. Она любила его, и теперь в этом не было никакого сомнения!

– Я сейчас уйду и, поверь, больше никогда в жизни не заведу подобного разговора. И завтра заранее переговорю с отцом, чтобы он не противился предложению барона. – Он помедлил секунду и тихо сказал: – Я желаю тебе счастья, Маша, и прости за все обиды, что я тебе вольно или невольно причинил. – Он подошел к двери, взялся за ручку и, неловко улыбнувшись, попросил: – Позволь поцеловать тебя в последний раз.

И в следующее мгновение Маша ощутила его руки на своих плечах. И, убей бог, она не помнила, сама ли сделала шаг навстречу или Митя бросился к ней, когда она молча кивнула головой, соглашаясь на этот прощальный поцелуй.

Митины руки обняли ее за плечи. Он осторожно приблизил к ней свое лицо. Темно-синие глаза казались сейчас почти черными и глубокими, словно омут, в который она неумолимо, по собственной воле погружалась, забыв, что есть еще возможность спасения, стоит только оттолкнуть Митю...

Но вместо этого Маша обняла его за шею, прижалась к широкой груди и не удивилась, когда он вместо поцелуя подхватил ее на руки, отнес к кровати и положил на постель.