Грех во спасение

"

"Шатаясь от слабости, он опять поднялся на ноги, сделал несколько осторожных шагов, покачнулся и, чтобы не упасть, схватился рукой за выступавшее над водой корневище гигантского дерева. Тошнота подступила к горлу, он закашлялся, стараясь избавиться от неприятных спазмов, согнулся в поясе и вдруг прямо у своих ног увидел в воде расплетенную наполовину женскую косу. Холодный пот выступил у него на лбу, ледяные струйки скользнули по вискам, а сердце сжала такая невыносимая боль, что он едва не задохнулся. Какое-то мгновение он не мог сдвинуться с места от ужаса. Его мозг отказывался воспринимать увиденное, и только одна-единственная мысль гулко стучала в его виски, отзываясь в сердце мучительной болью: «Нет, только не это! Она не могла погибнуть! Господи! Это слишком несправедливо, если она погибла!»

Он торопливо опустился на колени и заглянул под валежину. Маша лежала рядом с ней, по шею в воде. Одна ее рука продолжала держаться за обломок ветки, вторая была закинута за голову. Ее ладонь была полна песка. И Митя подумал, что она, вероятно, была еще жива, когда поток выбросил ее на берег. Спазмы вновь сжали его горло, слезы потекли по щекам. Она пыталась бороться за жизнь, и, возможно, окажись он здесь немного раньше, сумел бы спасти ее. Он осторожно подвел руки под почти невесомое девичье тело, поднял его и, чуть не падая от слабости, вынес на песок. С Машиной одежды, с волос струилась вода. Дмитрий стер капельки с дорогого, мертвенно бледного лица, взял в руки ее ладони, поцеловал их и сложил на груди. Потом встал перед ней на колени, слегка приподнял ее голову и прижался в последний раз к губам своей единственной и неповторимой, самой дорогой и любимой женщины, с которой ему уже никогда не придется свидеться на этом свете.

Он ласково коснулся этих когда-то таких горячих, податливых губ, слаще которых ему не приходилось целовать, и прошептал: «Ненаглядная моя, тебе недолго быть одной! Скоро я приду к тебе!» Он опустил голову Маши на песок, долго смотрел на ее милое лицо, не изуродованное даже смертью, стараясь запомнить его надолго, вернее, до того времени, пока сам не покинет этот мир, потому что ничто уже не удерживало его здесь... Он вздохнул, опять склонился над Машей, чтобы поцеловать ее еще раз, и вздрогнул. Ему почудилось, что девичья грудь поднялась и испустила слабый вздох, а левая ладонь соскользнула и упала на землю. Пальцы девушки едва заметно шевельнулись и зарылись в песок.

– Маша! – закричал Митя и приник ухом к ее груди. Сердце не прослушивалось, но билась тонкая, почти неосязаемая пальцами жилка на шее.