Грех во спасение

 – Али брезгуешь Степкой Охлобыстиным? А зря! Мне ведь за поимку князя тысяча рублей полагается. Сам граф обещался заплатить. А про тебя мне еще раньше сказано было, когда из палатки сбежала: коли споймаешь ее, Степка, делай что пожелаешь, пока не надоест! И лучше будет, если эта барышня вообще где-нибудь в тайге потеряется. – Толстый палец с обломанным ногтем скользнул по ее щеке и лег в ямочку над ключицей. – Что же это сердечко ваше так бьется, Мария Александровна, – произнес Степан с издевкой, – али напугал вас нечаянно? – Он опустился перед ней на корточки, положив ружье на колени, и ухватился обеими руками за края воротника Машиной рубахи. – С чегой-то граф на вас так осерчал? Небось оттого, что рожу ему попортили? Но у меня это не пройдет. Я с бабами умеючи обращаюсь. Одна только Васена, дура, счастья свово не поняла, связалась с Антоном вашим недоделанным. Но ничего, вспомнит еще Степку Охлобыстина, да только поздно будет!

Казак вскочил на ноги, быстро огляделся по сторонам. И Маша поняла, что он здесь один и боится не меньше ее. Она внезапно успокоилась. Нужно только исхитриться и каким-то образом предупредить остальных об опасности. Она попыталась незаметно подвинуться в сторону ружья, которое Степан вырвал из ее рук во время нападения. До него было не более аршина, но казак тем временем успокоился и опять обратил свое внимание на пленницу, и ее попытка добраться до оружия не удалась. Нервно сглотнув, Степан провел языком по верхней губе:

– А чего нам, барышня, ждать! Дело это скорое, авось, пока князь появится, у нас с его женушкой все и сладится.

Степан упал перед Машей на колени. Глазки его заблестели, а взгляд, похотливый, масленый, пробежался по ее телу и застыл на груди.

Маша вздрогнула от омерзения и попыталась отползти от него подальше, но не тут-то было. Сильные костлявые пальцы ухватили ее за косу и вернули на прежнее место. Ружье, к которому она так стремилась, по-прежнему оставалось недосягаемым.

Степан заметил ее смятение, захихикал обрадованно и притянул к себе.

– Сейчас я вам такую козулю загну, мало не будет! И кричать не советую. – Он достал нож из чехла и опять прижал его к ее горлу. – Думаю, его сиятельство не шибко опечалится, если я вас не полностью к нему доставлю. Одной вашей головки ему вполне хватит, чтобы убедиться: Степан Охлобыстин слов на ветер не бросает. Обещался споймать и споймал! А награду я сейчас себе сам возьму!..

Горячие мокрые губы коснулись Машиной шеи. Забывшись, казак обмяк от вожделения и ослабил хватку. Маша тут же попыталась вырваться. Но Степан, разразившись грязной бранью, больно смял ее грудь и, прижав к себе, хотел опрокинуть на спину.