Лазоревый грех

Он отпустил мою руку, убедившись, что я твердо стою на непривычно широкой ступени.

— Детуля, я знаю белых расистов, которые специализируются на ненависти к людям потемнее Рафаэля.

— Настоящие южане не говорят «детуля».

Он усмехнулся:

— Но вы же, дубари-северяне, от нас этого ждете?

— Мы в Миссури, это не север.

— Там, откуда я родом, это север.

— И где это?

Он улыбнулся шире.

— Когда-нибудь, когда наступит время поспокойнее, сядем, посидим за пивом или за кофе и устроим вечер воспоминаний. А сейчас, детуля, не отвлекайся, потому что мы по шею в дерьме и продолжаем тонуть.

— Если ты не знаешь Хайнрика, почему ты решил, что мы тонем?

— Я был наемником, пока люди Рафаэля меня не завербовали. Я знаю таких людей, как Хайнрик.

— И что кому-то такому могло от меня понадобиться?

— У них есть причина следить за тобой, Анита, и ты ее наверняка знаешь. Надо только подумать как следует.

Я покачала головой:

— Ты говоришь как один мой друг. Он всегда учил меня, что если запахло жареным, то мне должно быть известно, чего плохие люди от меня хотят.

— И он прав.

— Не всегда, Бобби Ли, не всегда.

Но разговор навел меня на мысли об Эдуарде. Свою карьеру он начинал как наемный убийца, а потом убивать людей стало слишком просто, и он переключился на монстров. Это понятие включало для него многое. Нет, среди вампиров и оборотней на его счету были и серийные убийцы, и актеры порнофильмов с настоящими убийствами вообще любой и каждый, кто привлекал его фантазию. Но цена должна была быть соответствующей — бесплатно Эдуард не работал. Ну или нечасто. Иногда он работал просто ради адреналина, гоняясь за чем-нибудь таким, что простых смертных пугало до смерти — извините за каламбур.

— Кто-нибудь из оперативников Рафаэля имеет свои неправительственные каналы? Я не хочу, чтобы кто-нибудь при этом кому-то задолжал услугу. Не хочу также, чтобы кто-нибудь во что-нибудь вляпался. Единственное, чего я хочу, — это знать то, чего правительственные каналы либо не знают, либо не делятся с полицией Сент-Луиса.

— У нас есть отставные армейцы, спецназовцы — такой вот народ. Я поспрошаю.

— Вот и хорошо, — кивнула я.

А я позвоню Эдуарду, спрошу, не знает ли он Хайнрика.

Я снова пошла вниз. Бобби Ли пошел со мной рядом в ногу, а поскольку в нем есть шесть футов, а во мне нет, то ему, наверное, было неудобно. Он не жаловался, а я не предложила идти быстрее. Как-то я не спешила снова увидеть Жан-Клода и Ашера. Все еще не знала, что им сказать.

Уже показалась большая тяжелая дверь, ведущая в подземелье. Она была приотворена — нас ждали.

— Кстати, Жан-Клод и Ашер покорнейше просят тебя появиться в комнате Жан-Клода.