Лазоревый грех

Руки, рот, тело — вся я ездила по нему, гладила безупречную скользкую от воды кожу, ласкала едва заметные следы от плетей на спине, которые лишь увеличивали его красоту.

Он оторвался от меня чуть-чуть, только чтобы сказать:

— Ma petite, я не пил, во мне нет крови, чтобы наполнить тело.

Я уставилась на него и увидела, что глаза у него обычные, как всегда, полночно-синее небо в кружеве черных ресниц. Но в них не было силы. Обычно на этой стадии любовной игры они становятся чистой синевой без зрачков.

Мне пришлось выплыть сквозь ardeur, чтобы понять, о чем он. Я отбросила волосы с шеи:

— Пей, пей! А потом поимей меня.

— Я не могу подчинить твой разум, ma petite, это будет одна только боль.

Я трясла головой, закрыв глаза, водя руками по его плечам и рукам.

— Жан-Клод, пожалуйста, пей, пей из меня!

— Если бы полностью владела своим разумом, ma petite, ты бы не предложила такого.

Я вытащила футболку из штанов, но запуталась, сбрасывая лямки наплечной кобуры, будто не помнила, как это делается. От досады я заорала без слов. То ли от этого, то ли от того, что Жан-Клод устал бороться с таким количеством отвлекающих моментов одновременно, я вдруг почувствовала, как ест Ричард, как горячее мясо большими кусками проскакивает к нему в горло.

Я задохнулась, зашаталась, свалилась на край ванны, и горячая вода залила меня до пояса. Вот-вот стошнит.

Жан-Клод коснулся моей спины, и я перестала ощущать Ричарда.

— Я не могу закрывать тебя от нашего волка, удерживать наш ardeur и бороться с собственной жаждой крови. Слишком это для меня много.

Я села на край ванны, опустив руки, стараясь ровно усидеть на мраморе.

— Тогда не веди все битвы сразу. Выбирай их.

— И какую же битву мне выбрать? — спросил он тихим голосом.

Ardeur накатывал медленной волной, прогоняя тошноту, очищая меня от ощущения кровавого мяса, проскальзывающего в горло. Я не думала, что ardeur обладает такой мягкой силой.

И будто читая мои мысли, Жан-Клод сказал:

— Если не сопротивляться, когда подступает ardeur, то все не так страшно, ma petite.

— Как твой зверь. Если его принять, он тебя не измучит до смерти.

— Oui, ma petite, — слегка улыбнулся он."

"Ardeur поднял меня на ноги, и я уже стояла твердо. Желание горело ровным пламенем. Я шагнула сквозь доходящую до бедер воду, и джинсы прилипали ко мне, как вторая кожа, кроссовки скользили. Я встала, касаясь Жан-Клода только взглядом. Никогда не понимала, как можно глядеть в его лицо и не остолбенеть. Если бы только черное великолепие волос, это бы еще перенесла, но глаза, глаза, синева настолько темная, насколько можно еще без перехода в черноту. Такой синевы я не видела никогда. Ресницы густые, как черное кружево.