Эксклюзивный грех

Ни единого посетителя здесь не было. Блистали белые скатерти. Буфетчица с головой погрузилась в чтение Кортасара. “Ой, здесь, наверно, дорого”, – прошептала Надя. “Для Питера, может, и дорого, – отвечал Дима. – А для командированных из Москвы – в самый раз”. Они разделись в гардеробе, уселись за крахмальный столик. Откуда ни возьмись возникла официантка, поприветствовала их – с искренним, казалось, радушием. Подала две папки меню. Дима спросил: “Ты доверяешь мне?” Надя кивнула. Он бегло пролистал меню, знаком подозвал девушку и сделал заказ:

""Лосось в гриле – для дамы, киевскую котлетку для меня, сто граммов водки, минералку, а на десерт – два “эспрессо” и взбитые сливки с клубникой”. Официантка быстренько все записала и ускакала на кухню.

Дима вздохнул и достал из сумки пару тетрадей. Одну из них протянул Наде. Клеенчатая обложка, производство ленинградской фабрики “Светоч”, цена – сорок четыре копейки. На первом развороте выведены от руки красивые цифры: “1976”. Надя украдкой взглянула на Диму – тот уже погрузился в чтение дневника за другой год. Она вздохнула, перевернула титульную страницу и прочитала:

""1 января.

Новый год встречали у П. Димочку отвезли к свекрови. Все бы хорошо, если б только Т., офицерская жена, не хвасталась всю дорогу: “Ах, когда мы были в Берлине… Ах, когда мы были в Праге…” И не приступ совершенно немотивированной ревности у С.

Вернулись на первом метро. Спала долго. Сквозь сон слышала, как С, смотрел хоккей (наши играли с канадцами). Потом он уехал к свекрови за Димочкой. Их долго не было, я села смотреть телевизор. Показывали новый фильм “Ирония судьбы, или С легким паром” в постановке Рязанова. Получила огромное удовольствие. И смешно, и грустно, и трогательно, и мило. Как это редко бывает в нашем кино!.. Я даже всплакнула. Прелестные актеры. Прекрасные песни – мужским голосом, за Андрея Мягкова, поет Сергей Никитин, а кто женским, за Брыльску, – я не разобрала.

С, привез Димочку поздно и пьяненький. Сразу рухнул спать. Что с ним делать, ума не приложу”.

Надя оторвалась от тетрадки.

– Здесь очень личное, – краснея, сказала она. – Ты уверен, что мне нужно это читать?

– Нужно, Надя, нужно, – строго сказал Дима, поднимая голову от своей тетрадки. – Считай, что это – работа.

Впрочем, тут официантка принесла хлеб, минералку и водку в запотелом графинчике с двумя запотевшими же рюмками. Чтение дневников Евгении Станиславовны пришлось на время отложить. Обед оказался очень вкусным. Надя слопала даже взбитые сливки, от которых первоначально планировала гневно отказаться. Угрызения совести по этому поводу мучили ее, однако, не долго. “Я работаю, – сказала она себе. – А частным детективам, как и летчикам, положено усиленное питание”.

* * *"

"Они просидели в кафе пару часов.