Эксклюзивный грех

На одиноком балконе сушилось белое белье.

В спину им засветили фары. Дима подвинул Надю рукой с дороги, прикрыл своим телом ее спину. Всмотрелся в приближающийся темный слепящий силуэт автомобиля. И вдруг замахал рукой, голосуя, останавливая. Надя рефлекторно схватила его за руку, воскликнула: “Зачем ты?..""

Но машина уже остановилась рядом с ними: “Жигули-шестерка”, такая же, как Димина. Открылось окошко, из авто выглянул водитель:

– Куда?

– В Пулково, пятьсот даю! – азартно выкрикнул Дима.

– Садись! – весело махнул рукой шофер.

* * *Через два часа они уже сидели в мягких креслах самолета “Ту-134”, совершающего рейс номер двадцать четыре – двадцать девять в Москву. Только тут Надя (всю жизнь смертельно боявшаяся неба, высоты и самолетов) почувствовала себя в полной, блаженной безопасности. И сразу подумала: как все в жизни относительно! Что ей теперь какой-то небесный перелет – после той опасности, которой они избежали!.."

"И тут она, впервые за последние три часа, вдруг подумала: а как она выглядит? Достала из сумочки зеркальце, оглядела себя. На нее из маленького зеркального кружка глянуло почти чужое лицо. Волосы растрепались и кое-где слиплись. На скуле – грязь и ссадина. Тушь комочками. Нос искраснелся. Но, несмотря на это, Надя сама себе – на удивление – скорее понравилась. Щеки ее, насколько было видно в зеркальце, разрумянились. Глаза блестят. Губы алые, полные. Еще бы Димы рядом не было, тогда б она смогла спокойно и тщательно привести себя в порядок и смотрелась бы на твердые “пять с плюсом”.

Надя привстала было с кресла – выйти в туалет, но ее плеча коснулась бортпроводница: “Пристегните, пожалуйста, ремни – мы взлетаем”. Надя со вздохом уселась – взгляд ее упал на собственные перемазанные привокзальной грязью сапоги. Она тихонечко застонала.

Дима, сидевший ближе к окну, истолковал ее вздох по-своему. Он накрыл ее кисть, лежащую на подлокотнике, своей большой ладонью, тихонечко пожал ее.

– Все кончилось, Надежда, все кончилось, – вполголоса проговорил он. – Сейчас мы полетим домой, в Москву. Тебя там ждет Родион, меня – Бакс. Звери наши оба живы-здоровы. Только Сашку моего объели. Я ему звонил. У него дома все тихо, спокойно. Он нас встретит. Никто его не навещал, никто ни мной, ни тобой не интересовался. И меня с ним никто никогда не свяжет. Мы с Сашкой до прошлой недели пять лет не виделись… Пересидим у него… Москва большая, никто нас там не найдет… Хоть сто лет будем скрываться…

Димин голос звучал успокаивающе, расслабляюще.

Его рука грела ее кисть. Надя почувствовала блаженную, теплую истому – будто бы предвестник сна.

– А что будет потом? – прошептала она.

– Когда “потом”? – не понял он.

– Ну, через сто лет?

– Потом? Потом я найду злодеев. Не волнуйся: у меня обширные связи.