Эксклюзивный грех

"

"Во дворе, куда они попали, отчего-то не было света – не горели фонари и даже окна почему-то не светились. В кромешной темноте (только в одном из окон краем глаза он увидел загадочный отблеск свечи) они с Надей бросились к подворотне – та выделялась на фоне общего мрака сереющим пятном. Левая нога по-прежнему болела, но с каждым шагом все меньше. Подворотня приближалась. Что станут делать убийцы? Побегут вслед за ними? Или сделают крюк (если они хорошо знают Питер) и будут ожидать их с Надей у выхода, ведущего из двора на Лиговку? Тогда, если мерзавцы успеют, им с Надей точно каюк: они выбегут из подворотни прямо на выстрелы.

Они выскочили из первой подворотни в следующий двор – последний перед проспектом. Сейчас – если убийца решил перелезть через стенку, то уже успел это сделать, и им вслед опять станут стрелять… Дима оттолкнул Надю, крикнул: “В сторону!” – и сам побежал так, чтобы его спина не простреливалась через предыдущую подворотню. Надя поняла его, приняла левее… Сзади не стреляли. Убийца не может прицелиться? Или он все-таки решил совершить обходной маневр и встретить их, когда они выбегут на проспект из проходного двора?.. Выбегут прямо на выстрелы?

В том последнем дворе, куда Дима с Надей вбежали, было светлее. Свет проникал через подворотню, выходящую на Лиговку. Однако огни в окнах дома здесь почему-то тоже не горели. Видны были силуэты припаркованных во дворе машин. Навстречу бегущим Наде с Димой – врозь, параллельно друг другу – шел прохожий: он отшатнулся от их азартного бега, посмотрел испуганно. До спасительного – или гибельного? – прямоугольника, выходящего на проспект, оставалась пара шагов.

Погони за спиной не слышно. И у Димы не было того ужасающего, животного чувства, что он испытывал пару секунд назад: что сейчас ему в спину будут стрелять. Их решили не преследовать? Или засада ждет впереди?

Вот они вбежали в крайнюю подворотню. Внутри ее.., дверь в пышечную и в зал игральных автоматов.

А впереди – Литовский проспект, гремит трамваями, шелестит шинами.

Надя тяжело дышала. Щека ее была измазана грязью. В груди у Димы захолодело – может, сейчас они выбегут на проспект под выстрелы? Понимает ли это Надя?.. Дима опять схватил ее за руку – чтоб в случае чего прикрыть, защитить, оттолкнуть… Надя бежала уже тяжело, дышала хрипло. Ему приходилось едва ли не тащить ее. Устала? Или интуиция подсказывает – теперь не ему, а ей! – что сейчас они выскочат прямо на дуло автомата?.. И потому ее тело отказывается ей подчиняться? Некогда думать!..

Последние шаги по подворотне. Сейчас они выбегут из нее наружу. Дима внутренне зажмурился – как перед прыжком в смертельно ледяную воду.

Они выскочили на улицу, на тротуар. Вот он, такой светлый – после мрака двора – проспект.