Гребень Маты Хари

Он был добрым, веселым, щедрым… какие он дарил мне подарки!

– И чем все это кончилось?

– Ну, чем кончаются такие бурные романы? Мы расстались… он на прощание сделал мне прекрасный подарок… серьги с сапфирами… потрясающей красоты!

– Ах, не спрашивай! Жизнь была долгая и тяжелая, надо было на что-то жить, и я их продала. В самое трудное время – в девяностом году… постепенно я продала все его подарки, они и помогли мне продержаться. Так что теперь на память о нем у меня осталась только эта вазочка. Поэтому я так расстроилась, когда она пропала. – Маргарита Романовна с нежностью погладила вазочку, как будто она была живой.

– Но вообще-то, я имела в виду другое, когда спросила, чем все это кончилось. Чем кончилась красивая жизнь вашего Константина Сергеевича? Что с ним стало потом?

Маргарита резко погрустнела:

– Чем все кончается? Смертью, милая, все кончается смертью. Других вариантов нет.

– Что, Константин Сергеевич скоропостижно умер? Сердце не выдержало такую бурную жизнь? Дамы, рестораны, ответственная работа на свалке…

Я сама не знала, зачем иронизирую, ведь старуха, судя по всему, и правда сохранила о своем любовнике добрую память.

– Если бы… – она снова не заметила моего сарказма, – его арестовали, судили… не его одного – целую группу… громкое дело было… во всех газетах об этом очень много писали… но остальные отделались разными сроками, а все главное свалили на него и приговорили к высшей мере – к расстрелу.

– К расстрелу?! – ахнула я. – Разве за экономические преступления расстреливают… расстреливали?

– Тогда – расстреливали. – Старуха поджала губы. – Если в особо крупных размерах. А там размеры были впечатляющие… так что Костеньку… Константина Сергеевича приговорили к расстрелу, с конфискацией всего имущества… Его семья осталась просто нищей, у них отобрали буквально все! – Она понизила голос и добавила: – Однако большую часть его имущества так и не нашли. Удалось конфисковать сущие гроши, а ведь у него были миллионы, большие миллионы! Допрашивали всех его знакомых и родственников, у всех проходили обыски, но ничего так и не нашли.

– Вас тоже допрашивали? У вас тоже проводили обыск?

– Нет, на мое счастье, мы с Константином Сергеевичем расстались за несколько лет до его ареста, и мое имя не всплыло на суде. Так что я, можно сказать, довольно легко отделалась. – Старуха вздохнула и снова погладила вазочку.

– Поразительная история! – проговорила я и, прежде чем положить фотографию обратно в альбом, машинально перевернула ее.

Не то чтобы я сильно удивилась, меня уже трудно было чем-нибудь удивить, челюсть отвисла скорее по привычке.

– Его фамилия была Матренин? – спросила я Маргариту, когда ко мне вернулся дар речи.

– Ну да, – ответила та спокойно.