Гражданин начальник

 – Разве оно ему требуется?

– Не знаю, как в данном случае, – Халандовский из-под мохнатых бровей испытующе посмотрел на Пафнутьева, прикидывая, насколько можно довериться. Его большие, чуть навыкате глаза, наполненные непреходящей грустью, выдавали, как больно и огорчительно видеть ему текущую вокруг жизнь. Уши директора гастронома настолько заросли и снаружи, и внутри, что Пафнутьев постоянно удивлялся, обнаруживая, что Халандовскому как-то удается слышать слова собеседника. Из носа у него тоже торчали пучки шерсти, и опять удивительно – как он может дышать? И из распахнутого ворота рубахи выпирала мохнатая грудь, вздымавшаяся мерно и тяжело. – Не знаю, насколько ему нужно алиби в данном случае, – Халандовский настораживающе поднял волосатый указательный палец, – но иногда оно требовалось ему позарез. И всегда находилось. Ты меня понял, Паша? Алиби у Голдобова было всегда, есть оно у него и сейчас.

– Так, – протянул Пафнутьев, втискиваясь в угол кабинетика, выгороженного, по всей видимости, из спальни бывшей здесь когда-то квартиры. – Обычно персональным водителям много известно, но воспитание не всегда позволяет им с должной осторожностью относиться к своим знаниям.

– Как приятно поговорить с умным человеком! – воскликнул Халандовский с искренним восхищением.

– А чем занимается водитель, когда начальник в отпуске?

– Видишь ли, Паша, у Голдобова с водителем были отношения... Хорошие. Настолько, что они и в отпуск ездили вместе.

– Ишь ты! Что же это за дружба такая? Уж не любовь ли?

– Ни то, ни другое, Паша, – Халандовский в упор посмотрел на следователя. – Для дружбы у него есть более влиятельные люди... Твой шеф, например.

– Паша, я стараюсь не произносить вслух имен больших людей. Не надо. Это... чревато. Ты, к примеру, выскажешь восхищение, а кому-то покажется, что в твоем голосе прозвучало осуждение, издевка.

– Ну хорошо, для дружбы у него были люди... С этим ясно. А для любви?

– Ты еще не говорил с женой пострадавшего?

– Поговори, – Халандовский потупил глаза.

– Даже так? – озадаченно проговорил Пафнутьев. – Даже так... Странные нравы, я смотрю, в торговой сети... Наводят на размышления.

– Тебя только наши нравы изумляют?

– Да нет... Нельзя же каждый день с утра до вечера изумляться... Для этого надо быть немного дураком.

– Значит, тебе поручено это дело? – спросил Халандовский, не поднимая глаз, словно бы стесняясь собственной проницательности.

Пафнутьев встал, распахнул пошире форточку, снова сел, оглянулся по сторонам, но прежде, чем понял, чего ему хочется, Халандовский опустил руку и, нащупав что-то в маленьком холодильнике, поставил на стол бутылку минеральной воды, придвинул стакан.

– Пей, Паша... Жарко... Эта жара меня доконает... Ты извини, но должен подойти один человек...